— Место тут бойкое. Странно, что не ты являешься его владельцем.
Рорк пригубил бокал, продолжая держать ее за руку.
— Тебе бы этого хотелось?
Ева покачала головой. Она уже думала о своем.
— Две мертвые женщины… Одна являлась средством для достижения цели, вторая просто не вовремя вернулась. Этот человек убивает не из любви к искусству, а по необходимости. Он хочет достичь цели. Преодолевает препятствия и использует для этого все средства. Действует примерно так же, как ты сегодня. Но при этом проливает настоящую кровь.
— Гм-м… — только и ответил Рорк.
— Я хочу сказать вот что: если ты следуешь из пункта А в пункт Б и встречаешь препятствие, то обходишь его или перепрыгиваешь. А он идет напролом.
— Понятно.
— Если бы там не было Джекобс, ему бы не при шлось убивать ее. Если бы он не убил Джекобс, то, воз можно, не убил бы и Кобб. Во всяком случае, сделал бы это не сразу. Но в принципе мысль об убийстве его не пугает. Он просто устраняет все препятствия на пути к цели, не теряя при этом головы.
— Он необычайно уравновешен, — заметил Рорк. — Понимает ценность гибкости, но при этом не сводит глаз с мяча, если можно так выразиться. Судя по тому, что тебе известно, он не впадает в панику, когда что-то неожиданно меняется. Просто вносит изменения в план игры и предпринимает нужные действия.
— Очень лестная характеристика.
— Ничуть, — возразил Рорк. — Его гибкость и целеустремленность эгоистичны и совершенно аморальны. Поверь мне, я знаю, какую власть над людьми имеют эти блестящие камушки. Наличные — вещь тоже соблазнительная, но до драгоценных камней им далеко. Тут играют роль свет, яркость, цвет и форма. В тяге к ним есть что-то стихийное, что-то первобытное. И все же убивать людей ради пригоршни искр низко. В любом случае.
— А красть их, по-твоему, не низко? Рорк улыбнулся.
— Смотря как и у кого. Однажды — конечно, в моей прошлой жизни — я… избавил одну лондонскую птичку от части ее сверкающих перышек. Она хранила их в сейфе. А жаль. Зачем держать в темноте красивые вещи, которым нравится сверкать? Ее дом в Мэйфере охраняли так же, как Букингемский дворец. Я сделал это в одиночку. Просто для проверки того, на что я способен.
Ева знала, что смеяться не следует, но ничего не могла с собой поделать.
— Держу пари, проверка оказалась удачной.
— Ты выиграла. О боже, что за азарт! Тогда мне было двадцать лет, а я до сих пор помню — причем, во всех подробностях, — как вынимал эти камни из темноты и они оживали у меня в руках. Ты замечала, что бриллианты оживают на свету?
— И что ты с ними сделал?
— Это другая история, лейтенант. — Рорк перевернул их бокалы вверх дном. — Совсем другая.
Официант принес им антипасто. Следом примчался метрдотель, тащивший за руку официантку.
— Расскажи синьоре, — велел он.
— О'кей. Мне кажется, что я обслуживала ее.
— Она была с молодым человеком?
— Да. Но я не уверена, что это она.
— Ничего, если эта девушка минутку посидит с на ми? — спросила Ева метрдотеля.
— Все, что хотите! Все, что хотите! Как антипасто?
— Замечательно.
— А вино?
Заметив нетерпеливый блеск в глазах Евы, Рорк по спешил вмешаться:
— Прекрасное вино. Замечательный выбор. Может быть, у вас найдется свободный стул для…
— Меня зовут Кармен, — сказала официантка.
К счастью, свободный стул нашелся, иначе Джино, мечтавший угодить Рорку, вырвал бы его из-под зада первого попавшегося посетителя.
Хотя метрдотель продолжал маячить неподалеку, Ева повернулась к Кармен:
— Что вы помните?
— Ну… — Кармен еще раз внимательно посмотрела на фотографию и вернула ее Еве. — Джино сказал, что это было ее первое свидание. И я вспомнила, что однажды обслуживала девушку, которая так ужасно волновалась и нервничала, будто ни разу не была в ресторане. Она была такая молоденькая, что я попросила ее показать удостоверение, хотя терпеть не могу делать такие вещи. Но все оказалось в порядке. Наверно, именно поэтому я ее и запомнила.
— А ее спутник? Что вы помните о нем?
— Гм-м… Он был старше и куда опытнее. Как будто не раз бывал здесь. Когда делал заказ, называл блюда по-итальянски, причем очень непринужденно. Я обратила на это внимание, потому что другие парни делают это из пижонства. А он не выпендривался. И не скупился на чаевые.
— Как он платил?
— Наличными. Я всегда помню, когда платят наличными и при этом не обижают официанта.
— Вы можете описать его?
— Ох, не знаю… Я к нему не присматривалась. Помню только, что он был очень смуглый. Выглядел так, словно недавно вернулся из теплых краев. А волосы у него были светлые! Точно. Загар только подчеркивал их цвет. И он был очень внимателен к девушке. Вот теперь вспоминаю, что каждый раз, когда я проходила мимо, он слушал ее и задавал вопросы. Очень немногие парни так делают.
— Вы сказали, что он был старше ее. Намного?
— Ну… трудно сказать. Во всяком случае, в отцы ей он не годился.
— Как он был сложен?
— Чего не знаю, того не знаю. Понимаете, он сидел за столом. Но не то чтобы богатырь. Мужчина как муж чина.
— Пирсинг, татуировки?
— Ой… Не помню. Вот часы у него были классные. Их я заметила. Когда я принесла им кофе, девушка ушла в туалет, и он проверял время. Красивые часы.
Тонкие, серебряные, с переливающимся циферблатом. Не помню, как это называется…
— Перламутр? — подсказал Рорк.
— Точно. Точно, перламутр… В общем, классные часы. Очень дорогие.
— Вы не могли бы поработать с нашим специалистом по составлению фотороботов?
— Это такая полицейская штуковина? Ой… А что они сделали?
— Меня интересует только мужчина. Если вы со гласны, то приезжайте завтра в управление. Я могу прислать за вами машину.
— Да, конечно… Это будет кайф.
— Договорились. Ждите звонка.
Когда Кармен унесла стул, Ева схватила с тарелки оливку.
— Кажется, мы ждали не напрасно. — При виде официанта с пастой у нее потекли слюнки. — Подожди минутку.
Она достала телефон, позвонила в управление и договорилась о встрече с видеотехником. Потом выслушала слова дежурного сержанта и задала пару энергичных вопросов, наматывая пасту на вилку. Когда разговор закончился, Ева сунула пасту в рот и некоторое время сосредоточенно жевала, пока не заметила, что Рорк вопросительно смотрит на нее.
— Надин сообщила с экрана о наличии связи между убийствами, — сказала она с набитым ртом.
— Что-что?
— Извини. — Ева прожевала еду и повторила фразу более членораздельно. — Думаю, она передала это в эфир сразу после разговора с Гэннон.
— Это плохо?
— Если бы это было плохо, я бы остановила ее. И, надо отдать ей должное, она бы послушалась. Нет, это даже хорошо. Он услышит новости и узнает, что у нас появилась ниточка. Это заставит его задуматься, за ставит поломать голову.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});