Читать интересную книгу "История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди"

замечали свое государство до Первой мировой войны, когда они впервые получили первые налоговые требования и повестки. К тому времени большинство жителей Центральной Европы жили так уже два века, если не больше [7].

По всей Центральной Европе амты, или уезды, с XVII века стали главным инструментом государственного контроля. Если раньше на эту должность выбирали кого-то из провинциального дворянства, то теперь окружной офицер, или амтман (нем. Amtmann), назначался правительством и, как правило, являлся профессиональным юристом. В протестантских регионах многие из них были детьми клириков. У них было великое множество обязанностей – председательствовать в судебных разбирательствах по гражданским делам, открывать судебное преследование правонарушителей, надзирать за строительством дорог и каналов, проверять школы, защиту от наводнений, богадельни, следить за набором в армию и так далее. Они копали глубоко. Каждый год в княжестве Гессен-Касселя осуждали около трети сельского населения за нарушение законов о лесной деятельности и выпасе скота [8].

В Священной Римской империи только в Бранденбурге и некоторых померанских территориях не было амтманов, поскольку местное дворянство не отпускало свои должности. В остальных зонах амт набирал популярность. Таким образом, крестьяне часто обходили суды при дворе лордов, вместо этого представая перед амтманом. Простой народ считал его более справедливым, но был и другой бонус: суд собирался не реже раза в неделю, так что дела шли гораздо быстрее. Из менее приятного – чиновники амта в Саксен-Готе были в ответе за расследования по обвинению в колдовстве. В эпоху Зекендорфа они выполняли этот долг с нездоровым энтузиазмом, регулярно пытая женщин, чтобы те сознались в колдовстве. Всего за пять лет один амтман поймал не менее 38 ведьм, почти все из которых были сожжены по его приказу. Большое государство редко проявляло сострадание [9].

Правительство поглощало дворянство. Во всей Центральной Европе представители дворянства всегда занимали главные должности в правительстве, и это не изменилось. Домохозяйства правителей тоже подрастали, в них входили сотни камергеров, конюших, тайных советников и даже отряды почетных смотрителей зоопарка, набранных опять же преимущественно из знати. Где именно находилась граница между службой при дворе и службой правительству – никогда не было ясно, ибо личные дела правителей часто переплетались с государственными вопросами. Офисные пространства практически не разграничивались, поэтому разные функционеры сталкивались в коридорах. Правители в Центральной Европе строили дворцы, часто – по подобию Версаля или Лувра в Париже, каждое крыло и каждый этаж которых вмещал как профессиональных бюрократов, так и придворных, и они соперничали между собой за продвижение по службе при правителе и государстве.

Вместе с дворцами росло и количество домашних и государственных работников. Под руководством наследников герцога Эрнста в Готе количество чиновников, работающих в центральных офисах и во дворце, взлетело до нескольких сотен. В середине XVIII века герцогиня Луиза Доротея, жена праправнука Эрнста, включала в список всевозможный домашний персонал, который нужен просто «для вида» (по ее собственным словам): 17 лордов-камергеров, 12 камергеров, дюжину пажей и 180 вооруженных стражей, одетых как игральные карты. После смерти герцога Эрнста количество правительственных отделов увеличилось в два раза. Как отметила герцогиня, «если сложить обладателей титулов, чиновников и прислугу, которые окружают толпой трон, видимо, почти все население Готы окажется тем или иным образом находится на иждивении двора» [10].

Такой же взрывной рост дворцового и правительственного штата виден во всей Центральной Европе, но суд и гражданская служба были лишь одной ветвью государственной службы. Правительствам были нужны армии, и с упадком военного подряда они взяли на себя задачи по набору, обучению, снабжению, оплате и командованию. У Саксен-Готы, казалось бы, была большая армия, но такое впечатление создавалось лишь из-за того, что она «сдавала в аренду» полки своим соседям, эффективно используя население как экспортный товар – Голландский полк, набранный в Саксен-Готе, непрерывно служил на зарплате у голландцев с 1692 по 1806 год. Тем не менее большинство офицеров Саксен-Готы, как и в остальной Центральной Европе, были практически поголовно представителями дворянства. Многие не были уроженцами герцогства, они тянулись сюда за деньгами и перспективами, некоторые затем перебрались на службу в Пруссию. Но другие начинали прапорщиками и прошли весь путь военной иерархии [11].

Во всей Центральной Европе дворянство адаптировалось к «большому правительству», став его частью. Представители дворянства становились чиновниками, прислугой в доме правителя, офицерами в армии. Правление стало бюрократизированным и милитаризированным, функционируя с помощью бумажной волокиты, реестров, комиссий и окружных чиновников. Аристократы были ближе к правителю, исполняя роли камергеров и генералов, но они все равно являлись частью государственного механизма. Многим это претило, они считали это оскорблением своего статуса и своих свобод. Они обращались к Англии – там они видели процветающее дворянство и помещичество, имеющее политическую власть, а не служащее правительству. Это стремление отразилось на модных тенденциях: в XVIII веке в Центральной Европе были крайне популярны английские пейзажные парки и охота на лис [12].

Во многих регионах правительство поглощало дворянство. А в Венгрии и Польше дворянство поглощало правительство. Хотя для Венгрии это не самая подходящая формулировка – у королевства не было огромного государственного аппарата для поглощения. Венгерская канцелярия представляла собой почтовый ящик в Вене, через который пересылались письма в тайный совет правителя или в перегруженный и недоукомплектованный сотрудниками венгерский регентский совет в Братиславе, при этом обширный венгерский казначейский аппарат был достаточно «зубастым», но совершенно не проявлял аппетита. Так что бо́льшую часть времени королевство было неуправляемым. Парламенты собирались редко, примерно раз в 10 лет, и на основе хлипкого законодательства, которое они принимали, все-таки какой-то доход собирался.

Реальная власть находилась в руках уездных собраний дворянства. В XVI–XVII веках провинциальные венгерские дворяне собирались в полях и хлевах, но к XVIII веку многие из них обзавелись собственными постоянно действующими административными центрами: роскошные дворцы с танцевальными залами, набитые чиновниками и позолоченным барочным декором. Стоит отметить, что дел у представителей дворянства было довольно много. Они встречались на заседаниях несколько раз в год, занимались решением местных проблем, организацией сбора налогов и поддержанием порядка в сельской местности. Если вдруг они проявляли излишнюю самостоятельность и не повиновались решениям центра, правительство в Вене назначало своего амтмана, за которым стояло войско, и он возглавлял окружную администрацию до тех пор, пока местные дворяне не успокаивались.

В Саксен-Готе Зекендорф создал метафору мистического тела государства. Дворянство в Венгрии тоже говорило о «теле королевства» и – более абстрактно – о «членстве Священной короны». Но если Зекендорф под своим термином понимал всех подданных, то в Венгрии представители дворянства считали, что сообщество королевства состояло лишь из них.