Читать интересную книгу "Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов"

в размышления.

– Ладно. – Саша согласилась подозрительно легко, и Ган подумал: уж не решила ли, что он ревнует?

Они вернулись в Красный замок. Остаток дня прошел суетливо и бестолково, и у Гана толком не было времени все обдумать. Когда на улице стемнело, на площади зажглись газовые фонари. Это выглядело действительно красиво, хотя света давало не так много.

Они разошлись по комнатам, и Ган уже собирался ложиться, когда в дверь тихонько постучали. Он был уверен, что увидит на пороге Сашу, но там стояла Мила – та самая коротковолосая женщина, с которой он говорил утром.

– Принесла вам покрывало, – сказала она, и он посторонился.

– Положите туда. – Он прикрыл дверь. – Ну что?

Ган так устал, что почти забыл про Милу, и не ожидал, что она вернется в тот же день, но теперь ощутил волнение – такое сильное, как будто ждал все это время.

Женщина выглядела смущенной.

– Пока ничего, – прошептала она, застилая его постель покрывалом. – Она спала в комнате господина Артема, и мне ничего не удалось выяснить. Но я буду пытаться еще.

– Вот как, – сказал он, чувствуя, как волнение уходит, как теплый воздух покидает незапертый дом. Он снова становился пустым и спокойным – неожиданно, но, наверное, это было к лучшему. – Да нет, знаешь. Не нужно… Я передумал. Спасибо тебе. Золото…

– Не нужно. – Она мотнула головой, и в ее взгляде ему вдруг почудилось сочувствие. – Я же ничего не сделала. Доброй ночи, господин Ган.

– Доброй ночи, леди.

Дверь захлопнулась за ней, и в его комнате, куда, как он был еще недавно уверен, совсем скоро придет Кая, стало пусто… Пусто, как в далеком космосе, и, кажется, так же холодно.

Глава 17

Артем

На следующий день Кая не пришла в лабораторию, как раньше, чтобы принести ему хлеб и сыр. Марта явно избегала его – заметив, что он идет к ее столу, буркнула короткое «п-привет» и унеслась в сторону оранжереи.

Днем, во время перерыва, Артем почувствовал себя одиноким – одиноким, как никогда прежде. Вокруг толпились люди, его о чем-то спрашивали, предлагали поделиться обедом и звали выпить чая, но он снова будто очутился в Зеленом, неприкаянный и странный мальчик, чужой среди своих.

Никуда особенно не стремясь, он вышел из лаборатории, надвинув шарф до самых глаз. Снег снова растаял, но падал с неба легкими влажными хлопьями, которые тут же таяли и оседали влагой на одежде. Было зябко и противно, и холодный северный ветер продувал до костей, с легкостью проникая под куртку. Рука снова болела, хотя мизинец поджил.

Накануне вечером дверь в Каину комнату была плотно закрыта, и она не вышла. Артем сидел в их маленькой общей гостиной и читал, читал, читал под маленькой керосиновой лампой, пока не заслезились глаза. Кажется, он был бы рад одному только ее появлению. Пусть бы она вела себя так, будто ничего не произошло, шутила, слушала, как он читает вслух… Или пусть бы сказала ему: между нами ничего не может быть… Даже это было бы лучше, чем ледяное молчание закрытой двери.

Он представил себе, как она садится рядом с ним на диван, очень прямая и непривычно смущенная, и говорит: «Артем… Ты же понимаешь, что…» Даже в воображении это было мучительно. В глубине души он вовсе не был уверен в том, что это было бы лучше молчания.

Вчера он просто сошел с ума – пожалуй, более идиотского поступка он не совершал еще никогда в жизни. Вспоминая о случившемся, Артем чувствовал, как щеки наливаются краской. В первые несколько минут он думал об этом с триумфом, снова и снова воскрешая в памяти момент поцелуя – он и в самом деле поцеловал ее… Но сегодня никакого триумфа не было и в помине, только страх и стыд.

Она не ударила его, не оттолкнула, но ее взгляд… Он не хотел признаваться в этом даже себе, но как можно было отрицать очевидное? Не было в этом взгляде ни радости, ни восторга, ни даже смущения. Только жалость. Жалость – и, быть может, немного изумления.

Он чувствовал себя отвергнутым – но еще и освободившимся. Вот только это была совсем не веселая свобода.

Незаметно для себя он догулял до Красного замка. Красный кирпич напоминал цветом мясо, и кое-где снежно белели вкрапления светлого камня – как кости или жир. Мясной замок – от этой мысли ему стало неуютно. Он нависал над Артемом, как что-то живое. В прежние времена здесь был музей – многие из сокровищ до сих пор хранились внутри. А перед замком некогда стоял памятник человеку на коне, судя по старым изображениям и снимкам. Артем понятия не имел, куда его дели.

Сегодня на улице гуляли немногие – наверное, из-за промозглого ветра. Даже женщины, идущие по делам с корзинами или детьми, обычно охотно собирающиеся маленькими группками, чтобы поболтать или обменяться новостями, шли быстро, придерживая шапки или платки и опустив лица.

– Артем! – Он обернулся.

Саша, одетая теперь по моде Красного города, улыбаясь, махала ему рукой. Шапочка сползла ей на одно ухо, темные кудри растрепались, а расшитое красными узорами пальто было распахнуто, но она стояла прямо и не щурилась от ветра. Холод и промозглость этого дня были ей нипочем. Сашины щеки разрумянились, темные глаза сияли. Она восторженно смотрела на Красный замок, площадь, женщин в длинных юбках, на него самого. За спиной у нее маячили двое стражей. Артему они были не знакомы, а Саша не обращала на них никакого внимания. Она была такой яркой, веселой на фоне бело-серого бледного дня, что его губы сами собой приподнялись в улыбке.

– Привет. – Подойдя ближе, Артем осторожно кивнул стражам, не зная, нужно ли здороваться с ними – или кивка достаточно? Пока он колебался, они одновременно кивнули в ответ – с явным уважением.

– Ты здесь – большой человек? – заговорщически шепнула Саша, подмигивая. – Я в тебе не сомневалась.

Этого было недостаточно, чтобы ужасный день стал хорошим, но Артем почувствовал, что болезненный узел в животе слегка ослаб, а от улыбки перестало сводить губы.

– Спасибо, – сказал он искренне. – Ну, на самом деле, не то чтобы… Но я работаю в лаборатории, а здесь ученых ценят. – Он ковырнул носком ботинка горку застывшего снега. – А ты как?.. Вас хорошо устроили? Мы не успели поговорить…

– Давай пойдем куда-нибудь? – сказала она, натягивая шапочку на уши, будто только заметив, что она сползла. – А то тут очень холодно. Эти, – она кивнула на стражей, – меня куда угодно проводят.

– А как же Ган? – вырвалось у Артема.

– А что – Ган? – резко переспросила