Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

и взяла книгу, и за час не перевернула ни одной страницы.

Я перебирал в уме варианты. Красный Крест прислал бы бумагу, а не полковника. Госпиталь прислал бы посыльного ко мне, а не к ней. По личному делу к госпоже Дмитриевой, через денщика, за час, — так делают визиты по всей форме, а по всей форме к нам в Харбине ходить было некому.

За окном стемнело. Анна зажгла лампу — гольдинскую, с зеленым абажуром, и свет лег на стол мирным домашним кругом.

Вельяминов приехал минута в минуту.

Я открыл на стук и увидел человека лет пятидесяти пяти, высокого, сухого, с седыми подстриженными висками и усами по старой форме. Шинель сидела на нем как на параде, и держался он так же: прямо, без единого лишнего движения. Почему-то мне показалось, что он прибыл сюда безо всякого удовольствия.

— Полковник Вельяминов. — Он коротко наклонил голову. — Господин Дмитриев, полагаю. Я хотел бы поговорить с госпожой Дмитриевой.

— Прошу.

Он вошел, снял фуражку, но от предложенного стула отказался и от чая тоже — спокойным, вежливым «благодарю, не стоит», после которого второй раз не предлагают. Анна стояла у стола. Он посмотрел на нее долгим взглядом, будто сверяя лицо с описанием, и достал из-за борта шинели пакет.

— Анна Николаевна. Я прибыл по поручению вашего отца, графа Николая Батурина. Мне приказано передать вам это письмо в собственные руки и принять ваш ответ. Ответ — на словах, письменного не требуется.

Он протянул пакет.

— Торопить вас я не уполномочен и не стал бы, даже будь уполномочен. Я остановился в гостинице, мой человек будет справляться. Когда решите — достаточно одного слова.

Анна взяла пакет. Плотный конверт, бордовый сургуч, и в сургуче герб, который я уже видел однажды — на конверте из Рима, в котором не было ни единой строчки.

— Вы знаете, что в письме? — спросила она.

— В общих чертах. — Вельяминов надел фуражку. — Я знал вашего отца по службе и обязан ему. Больше мне сказать нечего, кроме одного: что бы вы ни решили, с моей стороны вам не будет ни давления, ни неудобств. Честь имею.

Он наклонил голову ей, затем мне — точно отмеренные полдюйма — и вышел. По лестнице простучали шаги, хлопнула калитка.

Анна стояла с конвертом в руках. Потом взяла со стола нож, вскрыла конверт, причем специально неторопливо и спокойно, словно пытаясь убедить себя и меня, что она не боится, и развернула листы. Их было два, исписанных крупным, тяжелым почерком.

— Читай со мной, — сказала она.

Я встал рядом и стал читать.

'Анна.

Ты покрыла позором мое имя, бежав из дома от родителей, словно сенная девка, связав свою судьбу с человеком, которому не могла бы быть представлена ни в одном приличном доме.

Твоя игра в сестру милосердия окончилась плачевно. Что же касается так называемого брака с Дмитриевым, не советую тебе полагать, будто венчание, совершенное без согласия семьи, в больничной палате во время тяжелой болезни и при обстоятельствах более чем сомнительных, ограждает тебя от каких-либо дальнейших последствий.

Я даю тебе одну возможность прекратить этот скандал без окончательного разрыва с семьей.

Это письмо отдаст тебе полковник Сергей Александрович Вельяминов. Ему поручено передать тебе необходимые средства и устроить твой отъезд из Харбина. Ты отправишься в Петербург, оттуда в Италию. Вельяминову достаточно твоего согласия, все остальное будет устроено без твоего участия.

Если ты уедешь добровольно, я не стану добиваться уголовного преследования Дмитриева и постараюсь прекратить дело без огласки.

Не обольщайся, однако, относительно его дальнейшей судьбы. Сведения о деятельности твоего мужа как врача, о применении им не допущенного к общему употреблению средства неизвестного состава и, в особенности, об обстоятельствах его применения при лечении тебя уже могут быть предметом рассмотрения соответствующих медицинских властей и руководства Российского общества Красного Креста.

Если же ты откажешься вернуться, я использую все средства, которые предоставляет мне закон.

Я потребую официального расследования обстоятельств твоего бегства из Италии и выяснения роли Дмитриева и лиц, ему содействовавших. Будет поставлен вопрос о привлечении его к ответственности за участие в похищении несовершеннолетней.

Одновременно я потребую расследования обстоятельств вашего венчания: твоего состояния в тот день, наличия необходимых разрешений, действий совершившего венчание священника и законности самой записи о браке. Дело будет доведено до высших духовных властей и Святейшего Синода.

Отдельно будет поставлен вопрос о том, на каком основании врач Дмитриев вводил находившейся в тяжелом состоянии семнадцатилетней больной вещество, состава, силы и безопасности которого он сам установить не мог.

Не сомневайся, Анна: у меня достаточно средств, связей и времени.

Не заставляй меня это делать.

Я не требую ответа письмом. Скажи полковнику Вельяминову, что согласна ехать, и считай случившееся тяжелым, но еще исправимым безумием.

Если же ты откажешься, ответственность за последствия будет лежать на тебе.

Твой отец, Николай Батурин'

* * *

Петербургский врач 9

Глава 1

Аня дочитала первой и ждала, пока дочитаю я. Потом сложила листы, убрала их в конверт и положила его на стол, на самую середину, как кладут вещественное доказательство.

— Что скажешь?

Голос у нее был спокойный. Даже слишком.

— Скажу, что хорошо навел справки. Очень много знает о нас, — я взял конверт в руку.

— И все, чем он грозит, правда?

— Половина — правда, половина — расчет на испуг. Вопрос в том, где граница.

Аня забрала у меня конверт и положила обратно на стол.

— Я никуда не поеду. Это ты понимаешь?

— Понимаю.

— Я не спрашиваю разрешения. Я…

— Ставишь в известность. Помню. — Я придвинул ей стул, и она села, прямая, как на уроке танцев. — Отвечать Вельяминову мы не будем ни сегодня, ни завтра. Он сам сказал: торопить не станет. Сначала надо выяснить, чего в этом письме следует бояться на самом деле, а что написано для страха.

— И у кого ты собираешься выяснять? У Ракитина?

— Нет.

Про себя я отметил, что она уже усвоила здешний порядок вещей: чуть что — Ракитин.

— Жандармы тут не совсем помощники, тут нужен юрист. В Харбине их хватает, я видел вывески: на Китайской, в Новом городе, говорят, целая улица. Где контора, где управление дороги — там и присяжные поверенные, это как воронье у обоза. Выберем не того, кто ближе, а того, кто толковее.

— Мы?

— Письмо адресовано тебе. Пойдешь со мной и будешь слушать. Вопросы задавать тоже будешь, у тебя это хорошо