себя называть… Вот падаль!
— У них таблетки, — я дождался, пока замолчит, — которые заставляют цветок души (или стержень бытия, как говорит зиран) сиять золотым светом. Но недолго — только на время короткой странной агонии. Человек молодеет прямо на глазах и впадает в состояние умиротворенности, чтобы через секунду потерять все лепестки и умереть.
— Ризгум! — позвал чужак своего слугу. — Ты что-то говорил о гибели племен в Южной Америке?
— Да, шеф. Все погибшие были молодыми.
— Это результат эксперимента учителя, — сообщил я.
— И по времени он совпал с появлением первых уникумов. Именно тогда ось начала медленно отклоняться в другую сторону. — Чужак ударил кулаком по столу. — Провели, как младенца. Столько людей потерял!
— Не паникуй, все могло сложиться гораздо хуже, — отозвалась Зау. — Так, гадание я закончила. Твой водитель, который повезет меня в город, действительно организатор взрыва. Его плотно контролируют со вчерашнего вечера. Бомбу он уже заложил. Взрыв приблизительно в половине первого.
— А почему в прошлый раз вы этого не увидели? — не мог не спросить я.
— Задавались другие параметры гадания. Шарг просил узнать, чем ему грозит твоя смерть. Я увидела, что он тоже погибнет. Попробовала поискать способ избежать смерти и нашла: для этого ты должен покинуть здание до полудня.
— Но он ведь все равно погиб?!
— В том будущем, которое для тебя стало прошлым. Теперь ты вернулся, и у Шарга появился шанс, как, впрочем, и у меня. Нам сейчас только бы не ошибиться. Обмануть время — задача крайне сложная. Оно редко отпускает свои жертвы обратно.
От ее слов у меня похолодело в груди. Выходит, я рано обрадовался спасению друзей. Борьба за их жизни только начинается?
— А это возможно?
— Что? — Дамочка после гадания была немного рассеянной.
— Обмануть время.
— Надеюсь, да. Нужно лишь не сильно отклоняться от тех путей, которые ты уже прошел в своей первой версии будущего.
— Но тогда Шаргу нужно остаться в доме.
— Он из другого мира, — отмахнулась женщина, — а вот тебе советую стараться не отходить от пройденных маршрутов. Да и контактировать желательно с теми же людьми. Ведь именно ты сейчас являешься генератором изменений. На тебя и нагрузка самая большая.
Я взял было ветровку, потом посмотрел на ясновидящую. Она покачала головой. Пришлось оставить практически новую одежду вместе с телефоном.
— Зау, и долго мне придется следовать этим правилам?
— Вплоть до точки возврата. Потом время восстановит всех выживших в правах на существование.
— А вы будете в аэропорту в день отъезда?
— Конечно. И ты обязательно туда приедешь.
— Но как же?
— Поговорим потом. Сейчас слишком многое поставлено на карту.
Взрыв прозвучал, когда мы спустились с холма. В нашем автомобиле, кроме меня и Ризгума, находилось еще четверо. Один прятался в багажнике, еще трое в салоне. Машина притормозила. Высадив пассажира, тронулась дальше. Через несколько секунд я обнимался с Огоньком. Затем повторение поездки в Москву, где я опять рассказывал девушкам о череде событий, произошедших с момента моей первой встречи с Алексеем Степановичем. К огромному счастью, на этот раз в моей истории не было сообщения о смерти Ильи, Сашки и Кошевара.
Им я позвонил прямо из машины и попросил вернуться в Химки. Не хотел, чтобы коллеги уходили слишком далеко от места, где погибли.
— Степаныч, поверь, я знаю, о чем прошу. Продержитесь там пару дней, и потом я все объясню.
Его «кувырком тебя через коромысло» прозвучало для меня самой сладкой песней.
Зау оказалась права на все сто процентов. Я буквально кожей ощущал висевшее надо мной напряжение. Старался вспомнить все детали уже случившегося будущего. Позвонил Алексею Степановичу, попросил помочь с похоронами Володьки и Славика. Вроде бы все шло, как и в прошлый раз. Даже в пробке на МКАДе мы убили полтора часа. Валерии я запретил связываться с Ильей, объяснив тем, что это погубит парня. Она не верила до тех пор, пока я не продемонстрировал несколько угадываний будущего, запомнившихся мне в этот (в прошлом) очень печальный день. Две аварии, произошедшие на наших глазах, ее убедили.
Чтобы отвлечься от путаницы в сознании, решил разобраться еще с одной загадкой:
— Люда, скажи, а вот этот телефон, — я вытащил сотовый, — откуда он у тебя?
— Отец подарил. Кстати, это он просил отдать его тебе.
— А больше ничего, касающегося меня, не говорил?
— Это важно? — Огонек нахмурила лоб.
— Очень. Иначе я бы не спрашивал.
— Он сказал, что в ту ночь, после ресторана, я должна находиться рядом, если не хочу тебя потерять.
— И ты повезла меня в гостиницу?
— Не могла же я отправиться к твоим друзьям, — смущенно улыбнулась девушка.
— Выходит, номер этого телефона отцу был известен?
— Вероятно. Но какое это имеет значение сейчас? Он ведь погиб.
— Помнишь, ты еще всю ночь вызывала меня из квартиры, где взорвалась граната? Ты знала?..
— Да ничего я не знала! Но поскольку не смогла остаться рядом, как просил отец, пыталась вызвать. Очень боялась тебя потерять. К тому же мне и Анатолий посоветовал звонить беспрерывно. А что случилось?
— Извини, Огонек, пока не могу объяснить. Сначала самому еще нужно во многом серьезно разобраться.
— Ты же сказал, что почти все очкарики уничтожены. Почему тогда такой напряженный?
— У меня очень плохие предчувствия.
Всей правды я им сказать не мог, памятуя о предупреждении Зау.
Глава 23
Минувшее будущее
Прошлое и ближайшее будущее, ставшее лично для меня прошлым, и будущее, которое в скором времени станет настоящим для всех… Эти некогда казавшиеся мне абстрактными понятия прочно переплелись в голове и не давали расслабиться ни на минуту… Сейчас свои мозги я действительно мог считать средоточием хаоса, коего так боялся пришелец из Зира. И при этом он, сам того не желая, сильно постарался, чтобы несколько дней вперед этот хаос зародился у него же в доме. Нет, я точно сойду с ума. Может, завести себе блокнот и отмечать каждый свой шаг, чтобы не запутаться? Хотя, нет: в минувшем грядущем этого не делал, не буду и сейчас.
Зау на прощанье сказала, что найдет меня сама, но пока не объявлялась. Я провел сеанс с лепестками Леры, встретился с Иваном Леонидовичем возле Филевского парка, мы поменяли место жительства — все по первоначальному сценарию. И, когда получил вызов от Алексея Степановича в аэропорт «Шереметьево», был очень опечален — меня опять приглашали на опознание.
В той же комнате я увидел лежавшую на столе брюнетку с кровавым пятном на белом джемпере. Только вот компьютерщика на этот раз в помещении не оказалось.