Читать интересную книгу "Наследник Тумана том 2 - Сергей Витальевич Карелин"

и мы поедем туда, откуда бежали крысюки.

Я отошел от борта.

— Гнат, подожди. Прямо ехать нельзя, нужно сворачивать на грунтовку.

Сивый повернулся ко мне раньше командира.

— Чего тебе, экспедитор? Мы здесь не прогулочный маршрут выбираем.

— Я понимаю. Но впереди опасно, нам надо уходить вправо.

— Я здесь проводник, — он выпрямился и убрал руку с посоха. — Если тебе просто не нравится Туман, возвращайся в машину. Ты мне сейчас работать мешаешь.

Я посмотрел на Гната. Тот ждал объяснения и явно не собирался решать, кто прав, по громкости голоса.

— Я тоже вижу путь, — сказал я. — И он больше не идет по дороге.

Сивый замолчал. Рада перестала поправлять ремень жезла и подняла на меня глаза.

— Ты проводник? — спросил Гнат. — Почему раньше не сказал?

— Потому что должен был просто доехать пассажиром. Сейчас не получается. Моя нить уходит вправо, и я советую повернуть, пока мы еще можем это сделать.

Сивый приблизился на шаг.

— А моя ведет прямо. С чего я должен решить, что твоя правильнее?

— Не должен. Я говорю, что вижу, решение все равно за вами.

— А если на грунтовке грузовик сядет? Нам его чем вытаскивать, твоими советами?

Я посмотрел на съезд. Под травой виднелась колея, дальше дорога скрывалась за кустами. Обещать, что машины пройдут легко, я не мог.

— Может, и сядет. Но прямо риск гораздо больше. Сивый, я не пытаюсь занять твое место. Мне нужно довезти сестру… родственницу, — поправился я, злясь на собственную оговорку. — И самому доехать. Я бы не полез в разговор просто так.

Он услышал оговорку, но цепляться не стал. Снова посмотрел на дорогу, а я ждал, надеясь, что его нить тоже изменится и спор закончится сам собой.

— Что у тебя впереди? — спросил Гнат. — Кроме нити.

Сивый пожевал губами.

— Помеха какая-то. Линию вижу, но дальше плохо. Может, фон меняется.

— Насколько быстро?

— Не знаю, Гнат. Если бы знал, уже сказал бы.

Перед глазами снова появилось предупреждение о прямом маршруте. Я подавил желание повторить его вслух. Система не объясняла, что именно нас ждет, и чужим людям ее сообщение ничего бы не доказало. Оставалось стоять рядом и смотреть, как Гнат выбирает между знакомым проводником и человеком с чужим именем.

Командир потер подбородок, затем повернулся к Сивому:

— Боров предупредил, если начнется что-то непонятное, слушать Соколова. Поворачиваем.

— И мне ты об этом только сейчас говоришь? — Сивый раздраженно стукнул посохом по земле. — Я маршрут веду, а выясняется, что у тебя другой проводник про запас сидит.

— Я сам только что узнал, что он проводник. Давай это после обсудим. Можешь проверить съезд?

Сивый несколько секунд смотрел на него, потом выругался себе под нос.

— Проверю. Но если там застрянем, разгружать ящики будете без меня.

— Договорились, только поторопись.

Проводник направился к грунтовке вместе с охранником. Гнат тем временем велел водителям готовиться к повороту. Сначала на съезд должен был пройти головной броневик и проверить, держит ли колея; остальным предстояло двигаться за ним без спешки.

— Рада, следи за левой стороной, — добавил командир. — Если оттуда полезут, прикрой машины, пока сворачиваем.

Она кивнула и пошла к своему месту. Гнат снял с крепления запасную рацию, протянув ее мне.

— Матвей, канал уже выставлен. Если нить опять дернется, сразу говори. Не жди, пока начнем спорить.

— Хорошо. И спасибо, что послушал.

— Поблагодаришь, когда выберемся на нормальную дорогу.

Я вернулся к фургону, но у подножки меня догнал Сивый. Он уже не изображал из себя рассерженного проводника, хотя смотрел по-прежнему недовольно.

— На съезде щебень под грязью, первый участок пройдем. А дальше ты сам видишь, куда ведешь?

— Пока вижу. Если перестану, предупрежу.

— Уж предупреди. И потом все-таки объяснишь, почему проводник с лекарствами прячется.

Его позвал Гнат, и Сивый ушел, не дождавшись ответа. Я поднялся в фургон, чувствуя, как после ходьбы снова потянуло бок. Алена заметила рацию в моей руке.

— Тебе ее зачем дали? Что там случилось?

— Меняем маршрут. Сейчас свернем на грунтовку, держись покрепче.

Федосеич оторвался от сумки.

— Ты им поворачивать посоветовал? Я через дверь слышал, что вы там спорили.

— Увидел кое-что. Решил предупредить, пока не поздно.

— И Сивый послушался? — Старик с интересом посмотрел на меня. — Вот уж не думал, что доживу до такого.

— Гнат решил повернуть. Сивый пока недоволен.

— Тогда лучше бы тебе оказаться правым, экспедитор. Этот потом до самой Рязани ворчать будет.

Я сел возле окна. Алена ничего больше не спросила, только подвинулась, освобождая мне место. Она понимала, что я раскрылся, а вот насколько это нам навредит, выяснять придется позже.

Фургон тронулся, затем накренился на съезде. Я уперся ногой в основание ящика, придерживая сестру за плечо. По борту заскребли ветки. Водитель выругался, но скорость не прибавил, осторожно заводя колеса в колею вслед за броневиком.

Нить шла по грунтовке. Я смотрел на нее через окно и вслушивался в двигатель. Из прошлой жизни слишком хорошо помнил, как груженая машина сначала начинает буксовать, а потом садится так, что без тягача ее уже не сдвинешь. Очень хотелось, чтобы хотя бы этого нам удалось избежать.

На повороте фургон качнуло сильнее, Алена схватилась за мое колено.

— Мы не перевернемся?

— Нет, это колея, — ответил я. — Водитель аккуратно идет. Только не пытайся встать.

По рации сообщил Гнату, что путь пока не меняется. В ответ он коротко подтвердил, что слышит, и велел грузовику не подходить к краю. После этого связь снова затихла.

Минут через десять со стороны оставленной дороги донесся рев. Он был далеким, но стекла в фургоне задрожали. Алена резко подняла голову, а Федосеич перестал застегивать сумку. Следом грохнуло так, будто за деревьями рухнуло что-то огромное.

Я повернулся к задней бойнице. Там, над кустами, Туман быстро темнел. Еще недавно он почти не отличался от обычной утренней дымки, теперь же на месте дороги разрасталось синее пятно.

— Не останавливаться, — передал Гнат. — Держим ход. Сивый, видишь, что позади?

Ответ прозвучал не сразу.

— Вижу. У меня нить там пропала.

Я медленно выдохнул. Нам хватило времени свернуть, но от мысли, где мы могли оказаться сейчас, стало не по себе. Алена смотрела на бойницу, не выпуская моего колена, и