Читать интересную книгу "Не мирный атом - Роман Смирнов"

Вы растите её плёнкой, поверху. А надо в глубину. Не в плоских сосудах, а в больших баках, и качать туда воздух, продувать насквозь, чтобы грибок работал во всей толще жидкости, а не слоем сверху. Тогда с того же объёма выйдет на порядки больше. Это уже не лабораторная работа, это заводская: под неё нужны чаны, насосы, инженеры от промышленности, не ваши.

— Я думала о глубинном росте, — сказала она тихо. — Думала. Но это не плошки. Под это нет ничего — ни баков, ни людей, ни права требовать их.

— Будет право, — сказал Волков. — Третье, и тут я совсем не уверен: питательная среда. Говорят, хорошо идёт на чём-то сахаристом, сытном — будто бы американцы взяли какую-то кукурузную вытяжку, чего у них много. Не знаю, верно ли, и нет ли у нас своего, подходящего лучше. Это уж вам решать, я только передаю, что в памяти застряло.

Он отошёл, сел.

— Вот три вещи. Может, вы их и без меня знали. Тогда считайте, что я просто подтвердил: думайте в эту сторону, не бойтесь, что зря. А мешать вам больше не будут.

И, повернувшись к Митереву, сказал то, ради чего всё:

— Готовится постановление Государственного Комитета Обороны. Слушайте, Георгий Андреевич, и запоминайте, потому что отвечать будете вы. Работа товарища Ермольевой выводится из общей очереди и ставится в особый, наивысший приоритет — наравне с тем, о чём вам знать не положено, но что, поверьте, не выше. Отдельное производство, отдельный завод — площади, оборудование, чаны, насосы, инженеры с промышленности, не из вашего наркомата, толковые. Валюта на закупку за границей того, чего у нас нет, — через торговое ведомство, по особому списку, который составит сама Зинаида Виссарионовна, а не канцелярия. Лучшие химики, каких найдём, в её распоряжение. И срок. Через год я хочу видеть не плошки, а первые заводские партии — пусть немного, но из чана, не из бутыли. А там, как пойдёт, и до потока. Ваше дело, Георгий Андреевич, не распределять ей крохи по приоритету, а снять с неё всё, что не наука: добывать, строить, доставать, ограждать от тех, кто сунется мешать. Помешает кто — придёте ко мне с фамилией.

Митерев записывал, и лицо его из оправдывающегося стало деловым: человеку дали не выговор, а задачу с фондами, а задачу с фондами нарком понимал и любил.

— Будет исполнено, товарищ Сталин.

— Идите готовьте свои предложения по заводу. С Зинаидой Виссарионовной вдвоём, не порознь: она скажет, что нужно по существу, вы — как добыть. Послезавтра жду наброском.

Митерев поднялся, собрал бумаги, вышел.

Ермольева встала тоже, взяла свой потёртый портфель. У двери задержалась. Не из робости, это было видно, а потому, что хотела понять то, что осматривала весь разговор.

— Товарищ Сталин, — сказала она. — Можно вопрос, не по делу.

— Можно.

— Почему вдруг плесень? Посреди войны, когда, как товарищ Митерев верно сказал, всё впереди неё. Я два года прошу крохи и привыкла, что не до меня. А сегодня — завод, валюта, наивысший приоритет. Что изменилось?

Волков посмотрел на неё. Она спрашивала прямо, и заслуживала, чтобы ей не соврали в лицо, — но и правды, настоящей, которую сказать было нельзя, тоже не получила бы. Он умел отвечать в этом зазоре; он отвечал так не первый год.

— Изменилось то, Зинаида Виссарионовна, что я прочёл одну сводку и увидел в ней цифру, которой раньше не замечал. Числа умерших после ран — не на поле, а на чистой простыне, уже спасёнными. Их больше, чем убитых в бою. Я воюю третий год и привык, что на войне платят кровью на поле, это понятно, за это и воюют. А платить кровью на чистой простыне, когда человек уже вынесен и зашит, — этого я не понимал и понимать дальше не хочу. Вот и всё, что изменилось. Одна цифра.

Это было правдой. Не всей, но правдой, и она это приняла, он видел: приняла как достаточное, не доискиваясь, есть ли под ней второе дно. Может, и заподозрила второе дно — она была неглупа, — но, как Молотов, не полезла туда, куда не пускают.

— Я взяла ваши три вещи, — сказала она от двери. — Про гниль — это я знала и боялась, что блажь. Раз вы тоже слышали — значит, не блажь, значит, ищу правильно, буду перебирать. Про баки думала, теперь буду делать. Про кукурузу — попробую, спасибо. — Она помолчала. — Только про срок, товарищ Сталин, позвольте поправить, чтобы вы потом не считали меня обманщицей. За год я дам вам завод и первые партии — это сделаю, обещаю. Но поток, чтобы хватало фронтам, — это не год. Грибок торопить нельзя, он растёт, сколько растёт, и цех не построишь приказом за неделю. Я сейчас даю граммы. Через год дам, может, килограммы. А чтобы тонны, чтобы Бурденко перестал хоронить спасённых, — это дольше, и я не стану врать вам, что быстрее. Скажу честный срок, когда поставлю первый чан и увижу, что он даёт.

Она поклонилась коротко, по-деловому, и вышла, унося свой портфель так же, как внесла, — как инструмент.

Волков остался один.

Он подвинул назад санитарную сводку, ту, с третьей графой, и посмотрел на свой столбик карандашом на полях. Цифра была прежняя. Но теперь под ней стояло имя, и стояла дата постановления, которое Поскрёбышев оформит к утру. Срок Ермольева назовёт сама, когда поставит первый чан, — и хорошо, что назовёт сама, а не он за неё: значит, считает не для отчёта, а по делу. Он не убавил ни боевых сводок, что придут завтра, ни той войны на юге, где сейчас доводили до естественного рубежа начатое до перемирия и где первая графа завтра пополнится теми, кому он ничем не поможет.

Но третью графу, ту, что больше первой, — третью он, кажется, нашёл, чем закрыть. Не завтра. Но нашёл.

Он придвинул следующую папку и открыл её.

Глава 21

Объект

.

Котин привёз чертежи сам, и Волков понял, что дело нерядовое, ещё до того, как тот развязал тесьму на папке: главный конструктор не возит бумаги через половину страны, если бумаги можно послать фельдъегерем. Возит, когда хочет смотреть в лицо тому, кто скажет «да» или «нет».

Он приехал с Урала, из Челябинска, где теперь стоял весь танковый завод — ленинградский, вывезенный в сорок первом, сросшийся с тракторным в одно громадное хозяйство, которое в газетах не называли, а между собой звали Танкоградом. Невысокий, плотный, лет сорока с небольшим,