Читать интересную книгу "Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль"

сказал Иконников.

— Ну, пеняйте на себя, — вздохнул Веденяпин. — Однако ваш сынок, Геннадий Лукич, человек иного толку: он бы, не думая, пожертвовал… Вот я, например, сунул учителю Бобру пятьсот в рыло. Он лекцию по Струве отбарабанил, зато теперь я спокоен…

— Пятьсот? — задумался Иконников. — До чего все эти революции, яти их мать, дорожать стали! Ранее, бывало, приказчик у меня недоволен — я ему сапоги с гармошкой куплю, так он так и сияет. Да еще в ножки кланяется. И революции — как не бывало!..

— Иной народ пошел, Лука Никитич, — мудро заметил Будищев. — Ты ему не супротивься. Иначе ко всем тебя хересам пустят на небеси! И даже в поминальник не запишут…

Сейчас Ениколопову особенно были нужны деньги. Мелинит уже почти вышел из него, и снова поголубевшими глазами смотрел эсер на старого чаеторговца-миллионера,

— Решился я, — тягуче говорил Иконников-старший, — в революцию запись сделать. И уже в «Ведомости» наши объявление учинил: мол, так и так, на дело народа, задавись он, жертвую…

— Сколько? — спросил Ениколопов.

— Погоди. Дай с духом собраться. Ведь впервой в жизни противу бога иду… Триста тебе не много ли будет на лекции?

— Вы понимаете, что говорите? — воскликнул Ениколопов. — Сейчас, чтобы лекция сделала ваше имя прогрессивным, надобно социально заострить вопрос… Социально — понимаете?

— Понимай сам. Я только деньги даю, а ты и расхлебывай.

Ениколопов хлопнулся обратно в кресло:

— Вот именно: мне же и расхлебывать! А всякое такое социальное ныне карается как политическое преступление. Да на ваши триста я только-только до Иркутска дотяну. А мне еще надо жить на каторге. Кандалы носить. Табак курить. Побег устроить…

Иконников прищурился — хитренько:

— А ты, Вадим Аркадьевич, не будь дураком: лекцию-то обломай скоренько, да тут же и сматывайся из Уренску. Они, глядишь, и не поймают… Ты же у нас — шустрый!

— Ну, нет, — загордился Ениколопов. — Послужить делу социализма готов, но… за триста рублей — никогда! Жертвы самодержавия, дорогой Лука Никитич, ныне дорого обходятся…

— Сколько же тебе, окаянный? — сказал Иконников, убиваясь.

— Тысячу.

— Фулиган ты, а не революционер… Нате, жрите!

Ениколопов тут же позвонил в редакцию: мол, давайте объявление о лекции поскорее — в первом же номере.

— Тэма? — спросил редактор. — Какова тэма лекции?

— Запишите, — быстро придумал тему Ениколопов. — «Болезни русского народа как следствие самодержавно-бюрократического режима России»… Записали?

— Ой, ой! Сибирью пахнет, — испугался редактор.

— Ничего, я там уже был. И не подох, как видите…

Теперь перед Ениколоповым встала задача, которую вряд ли смог бы разрешить и сам Талейран: как сделать так, чтобы лекцию читать и… не читать? Для начала самолично изготовил красочную афишу и попер прямо на рожон — явился в управление к Дремлюге:

— Требуется ваше высокое разрешение для чтения лекции на тему «Болезни русского народа…» Читайте, сами грамотные!

Капитан Дремлюга взялся за красный карандаш, прочел афишу.

— Вадим Аркадьевич, — сказал честно жандарм, — а ведь я тоже не прочь бы за здорово живешь тысячу рублей заработать.

— Вам и за здорово помрешь такой не прочесть! — рассудил Ениколопов не менее честно. — Лекция моя вполне профессиональная.

— Верно, — согласился жандарм. — Профессия-то у вас вполне приличная. Только не надо думать, что у меня хуже вашей.

— Согласен: хуже не придумаешь! Только… о чем вы?

— О чем? Да все о том же — о вашей дурости! Вы как думали, господин Ениколопов? Я вам лекцию запрещу, вы свалите всю вину на меня, я в реакционеры попаду, а вы в героях ходить станете? Да еще тыщу со старого хрена сорвете… Так?

— Но при чем же здесь деньги? — возмутился Ениколопов.

— За профессию… Ладно, — сказал жандарм, — глядите!

И в углу афиши начертал: «Лекцию разрешаю. Кап. Дремлюга».

— Ну, как? — спросил весело. — Вы этого от меня добивались? Кто из нас умнее… Ха-ха-ха! Трещенко, Бланкитов, Персидский, — стал он созывать сотрудников. — Идите, господа, сюда: вот стоит господин Ениколопов, который, имея разрешение на лекцию, не знает теперь, что ему делать…

Пришли в кабинет доблестные сотрудники и стали (под масть начальнику), подхалимствуя, измываться над бедным лектором:

— Ах, ну и тема же, господа! Сразу после лекции — кандалы в ручку, буханку хлеба под локоть и — айда по канату!

Ениколопов невозмутимо сложил афишу, словно старый актер, который до смерти сбережет ее, как память о своем триумфе.

— Благодарю, капитан, — поклонился. — Веяния времени коснулись и вас: вы стали намного прогрессивнее…

Теперь задача упростилась: сделать так, чтобы лекцию просто не читать, и все тут! Для этого берется перышко и перед словом «разрешаю» ставятся всего две буковки «не». Что и требовалось доказать! С этим документом исторической важности Ениколопов и пришел огорчить Иконникова. Вот, мол, я готов, но слуги царизма не разрешают и так далее…

— Верни, что брал, — рассудил Иконников на свой лад.

— Позвольте, но я же рисковал. На каторгу шел!

— Тебе только и место там, жулик ты…

— А печать? Смотрите «Ведомости»: вами уже заверено… Вас же и спросят: чем вы заявили себя?

— Что ты мне газетину суешь? — оскорбился старик. — На што мне твои «Ведомости»? Харкну печати в рожу — утрется моим рублем.

Вмешал сюда кляузный старик и Дремлюгу, который решил просто:

— Верните, что взяли. Не хватит ли уже юродствовать?

И пришлось вернуть. Но пригрозил:

— Погодите, я свое еще возьму. Лекции вы еще услышите…