Читать интересную книгу "Наследник Тумана том 2 - Сергей Витальевич Карелин"

Заткнись! — рявкнул старший брат, и Сергей невольно вжал голову в плечи. — Хватит истерить! Разберемся. Если он все же каким-то чудом выжил, то мы его найдем, и так ему больше не повезет!

Глава 12

Сознание возвращалось постепенно. Не рывком, как после удара, не резкой вспышкой боли, а медленно. Сначала появился звук. Тихий гул холодильника, приглушенные голоса где-то неподалеку и скрип половиц. Потом пришли запахи лекарств, кофе и влажной шерсти.

Я открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок, пытаясь понять, где нахожусь.

«Хозяин проснулся».

Значит, Мара в порядке. От этого мне как-то стало теплее на душе.

«Хозяину надо лежать».

Я невольно улыбнулся и попытался приподняться, но бок тут же отозвался такой болью, что перед глазами вспыхнули черные точки. Пришлось снова откинуться на подушку и выдохнуть сквозь зубы.

— Лежи, герой, — раздался ласковый голос, и, повернув голову, я увидел Алену.

Она сидела рядом, на краю дивана. Бледная, с покрасневшими глазами, но уже не выглядела той потерянной и испуганной девочкой, которую я увидел во флигеле. На ней все еще было синее платье, поверх которого был наброшен шерстяной плед.

— Мы выбрались? — скорее уточнил, чем спросил я. Голос прозвучал хрипло.

— Да. Благодаря тебе, Маре и Андрею Ивановичу.

— И благодаря тому, что охрана Волконских была слишком самоуверенна, — добавил Пономарев.

Он стоял у окна, сложив руки за спиной, и выглядел так, будто за ночь постарел лет на пять. Лицо жесткое, губы сжаты, злой взгляд. Злой, но паники в глазах нет — значит, все не совсем плохо.

— Где мы? — спросил я.

— Еще одна квартира, не та, где вы были до этого, — ответил адвокат. — Об этой вообще мало кто знает, но в любом случае это все равно временное пристанище.

Я огляделся. Комната была небольшой, но довольно прилично обставленной. Диван, на котором я лежал, напротив него у закрытого плотными шторами окна, через которые с трудом пробивались солнечные лучи, стоял письменный стол с монитором на нем и компьютерным креслом, в углу открытый шкаф с книгами и полки, с расставленными на них в произвольном порядке комнатными растениями. В одной из стен была арка, ведущая на кухню.

— Старая квартира скомпрометирована? — уточнил я.

— После вашей ночной прогулки с похищением княжны? — Пономарев посмотрел на меня так, что даже без слов все было понятно. — Разумеется. Волконские начнут проверять всех и все, что хотя бы теоретически может быть связано со мной. Старые квартиры, людей и курьеров, бывших служащих и знакомых адвокатов. Думаю, у нас есть сутки, максимум двое, если повезет. В любом случае больше двадцати четырех часов лучше не задерживаться.

— Ясно.

— Нет, Михаил Александрович, — сухо возразил он, — вам пока не ясно. Вы едва не истекли кровью в моей машине, и если бы Алена Александровна не заметила, что вы потеряли сознание, все могло закончиться значительно хуже.

Я попытался сесть. Мир тут же качнулся. Алена мягко поддержала меня и строго произнесла:

— Не надо!

— Надо понять, насколько все плохо, — посмотрел я на Пономарева. — Сколько сейчас времени?

— Сейчас семнадцать ноль-ноль, — ответил тот, — вы долго были в отключке, молодой человек, а для понимания тяжести нашей ситуации я уже вызвал человека.

— Врача?

— Нет. Официально врача нам вызывать нельзя: он обязан зафиксировать ножевое ранение, а после сегодняшней ночи это будет как громкий крик «Мы здесь». Так что к нам приедет мой человек, не задающий лишних вопросов.

— Хорошо иметь таких людей.

— У меня профессия такая знать нужных людей и платить им столько, чтобы они хорошо делали свое дело и молчали. — наставительно заметил мой собеседник.

Через десять минут в квартире появилась женщина лет пятидесяти. Невысокая, крепкая, с короткими седыми волосами и таким лицом, что с ней не хотелось спорить еще до начала разговора. В руках она держала медицинскую сумку.

— Где пациент? — спросила она с порога.

— Здесь, Нина Павловна, — сказал Пономарев.

Она подошла, окинула меня профессиональным взглядом и сразу поморщилась, потом скомандовала:

— Помогите снять с него рубашку, а ты, герой, не дергайся, тебе пока это противопоказано…

С помощью Алены я разделся по пояс. Нина Павловна аккуратно сняла старую повязку, и я по ее лицу понял, что ничего хорошего там нет.

— Кто вас так перевязывал?

— Я сам.

— Видно, — недовольно проворчала она, — Еще раз с такой повязкой побегаете — кишки в руках понесете.

— Обнадеживающе, — вырвалось у меня.

— А я приехала не для того, чтобы вас обнадеживать, — отрезала женщина.

Да уж. Суровая, ничего не скажешь. Но как выяснилось, свою работу знала отлично.

Она работала быстро. Промыла рану, обработала края, наложила какую-то жгучую мазь. Я едва не выругался, но сдержался. Потом стянула все свежей повязкой так туго, что стало трудно дышать.

Перед глазами вспыхнула знакомая табличка.

Состояние: ослаблен

Здоровье: 63%

Туманная регенерация: не активна

Рекомендация: покой 24–36 часов

Я закрыл глаза. Двадцать четыре часа, ну конечно. А у нас, по словам Пономарева, максимум сутки, а то и меньше.

— Жить будет? — спросил адвокат.

— Если не будет снова бегать, то да, — ответила Нина Павловна. — Но ему нужен покой, нормальный сон и еда. Ну и не меньше суток без резких движений.

— Мы постараемся.

— Вот это ваше «постараемся» мне уже не нравится, — покачала она головой.

Потом собрала инструменты, бросила использованные салфетки в пакет и строго посмотрела на меня, а следом на Пономарева. Мне показалось, что адвокат даже вздрогнул от этого взгляда.

— Температура поднимется — сразу звоните, — отчеканила она, — Повязку менять вечером. Справитесь?

На этот раз взгляд был адресован Алене. Та кивнула.

— Если кровь пойдет снова, не геройствовать, звонить мне. Понятно?

— Понятно.

— И почему я в это не верю?

С этими словами она ушла на кухню мыть руки, а потом также быстро покинула квартиру. Пономарев проводил ее до двери и вернулся.

— Суровая женщина, — сообщил я ему.

— Суровая. Зато хороший специалист, который не задает лишних вопросов. Мне надо сделать несколько звонков, оставляю вас наедине, — добавил он и вышел из комнаты, доставая телефон.

Алена все это время молчала, а когда Пономарев вышел, села рядом