Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

салона командира вкусно пахнет коньяком и туда вызвали командиров боевых частей, остальные офицеры уже надевают рубашки и ждут (большинство из них в седьмом отсеке) – на всякий случай.

Сидели шумно и весело: мало того, что праздник, так ещё все вместе, да ещё и столы вон как накрыты. Коньяка не хватило, принесли что у кого было и почти уже перешли от баек к песням, как опять прибежал дежурный по кораблю.

– Тащ командир, шушения! – сглотнул слюну дежурный. – Опять из штаба звонили! Едут к нам, всё равно хотят посмотреть! Пятое КПП проехали!

– Как это едут?

– Не доложили. На машине, предполагаю!

– Ну ступай, смотри там с мостика. Так. Сколько им до нас? Минут двадцать? Ну пока по пирсу их повожу, пока по кораблю… считай час-полтора. Лёня, что есть у тебя в провизионках?

– Яичный порошок, солёные огурцы, картошка консервированная и ещё там что-то валяется!

– Ага. То, что осталось, тут уложи красиво, следы зубов обрежь и мечи всё на столы: яичный порошок, огурцы, картошку и то, что там у тебя валяется! Доктор. У старпома возьми две банки «шила», да не лыбься ты, размечтался— сделаешь из него коньяк и в бутылки разольёшь! Откуда я знаю как? Я что – доктор? Товарищи офицеры! Перекур и все по боевым постам! Есть жвачка у кого?

Первым примчался командир дивизии. С устойчивым запахом отмечания праздника.

– Командир! Выпивали тут, что ли?

– Тащ контр-адмирал, да что вы такое говорите, как можно?

– А что за запах?

– Так от вас, может?

– Так коньяком пахнет! А я до коньяка ещё не дошёл!

– Ну-у-у не знаю, может, просто коньяка сильно хочется?

– Есть у тебя?

– Для вас? Найдём. О, едут.

Делегация выглядела солидно, не подкопаешься. В сопровождении замполита флотилии и парочки офицеров поменьше калибром хорошо одетые мужчины (не поверите – вот прямо в костюмах и пальто!) шли по пирсу и старались не шататься. Замполит флотилии был явно чем-то раздосадован, офицеры калибром поменьше устали и хотели домой.

Командир с командиром дивизии ждали у трапа и перешёптывались уголками ртов.

– Тащ контр-адмирал, а кто там главный у них?

– Саша, да в душе не ебу! Кто первый заговорит – тот и старший. А вообще, главный тут – ты!

– Вы же главнее.

– Я в дивизии главнее, а на корабле – ты. Твой корабль же?

– Мой.

– Ну дык и всё.

– Ну дык и да.

– Товарищи! – заговорил член делегации, подходя. – Какая же она у вас огромная! Как вы на ней в море ходите?

– Как у боженьки за пазухой! Командир подводной лодки…

– А я знаю вас, да! Видел кино и фотографии в газетах! Вы же тот самый, да?

– Не знаю, про кого вы имеете в виду, что тот самый, но я тот самый, да.

– Товарищи! – обратился главный к остальным. – Вы только посмотрите, а? Представляете? Нет, ну вы представляете? Это же подводная лодка при этом! А сколько металла на неё пошло! Нам можно же спуститься, да?

– Ну конечно! Я вам лично экскурсию проведу. Вот пойдёмте на срез пирса сначала – хвост покажу, а потом уже и вниз.

Как командир и рассчитывал, на экскурсию ушло больше часа: ходили неторопливо, всё осматривали и щупали, внимательно слушали командиров боевых постов, спрашивали, а можно ли тут на что-нибудь понажимать или покрутить, удивлялись, как это тут все ходят постоянно с ПДА, так неудобно (а начхим им всем выдал под роспись в красивом журнале и строго велел держать при себе – это же подводная лодка, нахмурив брови, сказал он, вы же понимаете, опасность на каждом дюйме), и фотографировались в зоне отдыха. Командир предложил вытопить сауну, но делегация с явным сожалением отказалась, с укором посмотрев на замполита флотилии и сказав, что вот если бы сразу, вчера ещё, то они бы да, конечно, с превеликим удовольствием, а сейчас никак: самолёт долго ждать не будет, хотя тут и бассейн. Ну от флотского гостеприимства как хотите, сказал командир, но отказаться я вам не позволю, хоть и самолёт, и пригласил всех в кают-компанию для окончательной фиксации впечатлений.

Лёня, конечно, доказал своё резюме кудесника и столы накрыл на зависть. Из солёных огурцов нарезали розочек и гвоздик, из яичного порошка нажарили омлета и подали его в виде канапе. То, что валялось ещё в провизионке, красиво выложили на тарелки вперемешку с остатками колбасы, сыра и красной рыбы. Икра стояла отдельно – в те годы её мало кто ел из военных моряков: относили жёнам и детям. Как и красную рыбу – она просто в глотку никому не лезла уже. А запах свжевыпаренного хлеба такой стоял, что слюнки начинали течь ещё на верхней палубе седьмого отсека.

Не знаю, что там доктор делал с «шилом», но «коньяк» ушёл, как дети в школу: надо же, какой хороший, а дадите нам с собой бутылочку – коллегам отвезти попробовать? А вот это вот что у вас с колбасой лежит? Такое вкусное, надо же. А батоны какие, слушайте, куда там багеты с круассанами! Дадите нам тоже с собой? Ой, право слово, как замечательно! А вам правда в море вино дают? А воздух вы откуда берёте? А воду? С собой возите? Вас там прошлые товарищи водовозами называли поэтому? Не возите? От зависти называли? А вы их как называете? Никак, просто коллегами? Благородно! Ну надо же, как удивительно! Ой, омлет какой! Домашние яички? Как нет кур? Вообще нет сельского хозяйства? Ого. Сурово тут у вас, да. Картошечка жареная вот просто м-м-м-м-м. А вы давайте с нами! Ну мы понимаем, что нельзя, но символически, три тоста, буквально. Ну просим, просим! За тех кто в море, да? Как у вас принято? А за дам? С третьего до тридцать второй? Экие вы!

На пирсе прощались долго. Замполит флотилии всё мялся с ноги на ногу и поглядывал на часы, а делегация лила и лила восторги: как у нас тут всё грандиозно и как это вообще невозможно представить, пока не увидел, сколько им не рассказывали, но чтоб вот настолько вот и как хорошо, что они настояли, а то их и везти уже сюда не хотели, и люди какие, боже, какие люди приветливые, вы там извинитесь от нас, что в