Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

вилки и вовсе без ножа: можно, но смотреть после этого на тебя будут искоса. Как на больного.

«О! Доктор!» – пришла в голову спасительная мысль.

Не знаю, как на гражданских судах, но на военном корабле, если решительно непонятно, как выпутаться из неловкой ситуации, немедленно следует бежать к доктору.

– Паша, спишь? – просунулся помощник в каюту доктора.

Доктор читал книжку, книжка была большая, но в докторовых руках казалась записным блокнотиком.

– А что, похоже, что сплю?

– Да кто вас разберёт, что у вас на что похоже! Слушай, Паша, выручай, а!

Доктор аккуратно закрыл книжку, положил её на стол и, сложив руки на груди, повернулся к помощнику:

– Жалуйтесь, больной!

Помощник вздрогнул. Не от слова «больной», конечно, а от внимательного докторского взгляда. Надо заметить, что вздрагивать было от чего: сам первый раз увидев того доктора, я с трудом подавил в себе желание немедленно вывернуть карманы, отдать ему всё и пообещать сбегать принести ещё, хотя доктор лишь улыбнулся и ласково сказал: «Привет, чувак! Где вашего докторилу найти можно?» И при этом я стоял дежурным по кораблю, был вооружён пистолетом Макарова и матросом с автоматом.

Доктор этот начинал свою карьеру военного врача со срочной службы в морской пехоте. Потом – Академия, и потом уже по какой-то злой шутке кадровиков его не поставили просто стоять на границе и улыбаться в сторону противника (чего хватило бы для удержания от нападения какой-нибудь небольшой страны, типа Польши), а направили в подводный флот. Он был огромен. Нет, не так. Он был ОГРОМЕН: во‑от такенные плечи, во‑о-о-от такенные банки, шея – как у меня туловище, пальцы – как у меня руки. А лицо такое, знаете, как будто его боженька не руками лепил, а топором, и то – наметил заготовку, отложил дела на потом, не знаю, может, покурить отошёл или кофию поехал испить в какое-нибудь модное заведение, а какой-то чересчур активный архангел подумал: «А, и так сойдёт! Нормальный Паша!» – и выпнул Пашу в наш нелепый мир. Паша и нрава был такого, знаете: не Дед Мороз, но добрый и представлялся нейрохирургом. Хотя там один ноготь на пальце был больше, чем у козы мозг.

Выслушав сбивчивый рассказ помощника, Паша, не раздумывая, ответил:

– Литр.

– В смысле?

– Вот вы, четвертьрослики, любите всё усложнять. В прямом смысле: с тебя литр «шила», и ты спасён!

– Ну, Па-а-аша-а-а! Ну откуда у меня? У меня же нет, Паша!

– А кто про канистру сейчас натирал мне ушные раковины?

– Так то на плотики же, Паша!

– А по мне – так хоть на мировую революцию. Или литр мне, или у тебя карьера в говне. Тут уж сам выбирай!

– Ну, Па-а-ашечка!

– Аудиенция окончена, не задерживайте очередь! Следующий! – и доктор демонстративно вернулся к книжке.

Тут уж и ежу ясно, что вздыхай, не вздыхай, а литр нести придётся. Отобрал скрепя сердце помощник ещё литр у мичманов из лаборатории по проверке плотиков и понёсся к доктору за спасением.

И вот вы не поверите, но прямо на переходе из пятого в третий его командир и отловил.

– Так, бля, что это такое? Ну-ка, повернись ко мне боком. Так. Теперь спиной. Непонятно. Теперь обратно фронтом. Скажи мне, где в тебе помещается столько наглости, я в толк взять не могу! Ты за вчерашний свой спиртовый поход по кораблю ещё не отчитался, а уже новый затеял? Что «нет»? Где объяснительная? Что ты пишешь? Очередной том мёртвых душ? Покажи, что ты там написал. Та-а-ак. «Объяснительная». Содержательно и, главное, всё по сути, всё вот прямо в дырочку! Ну?

– Я… это, – неуверенно начал помощник, – к доктору.

– Зачем к доктору, если я ещё не наносил тебе ни телесных, ни душевных повреждений?

– Да нет, я спирт к доктору несу! (Не, ну а что, доктор же обещал отмазать? Обещал!)

– Доктору несешь спирт… с целью?

– Он попросил.

– Угрожал тебе, что ли?

– Да нет, ну как можно! Ему надо, он попросил!

– И вчера доктору?

– И вчера ему.

– Тоже попросил?

– Тоже. Ну как ему откажешь, тащ командир?

– Ну-у-у, не знаю, не знаю. Если бы, для примеру, он предложил мне удалить геморрой, то я наверняка отказался бы. А зачем ему столько «шила»?

– Не знаю, он там что-то про дезинфекцию говорил. Или дезинсекцию – я их всё время путаю.

– Про деаэрацию не говорил он тебе? Нет? А чего он у меня не спросил «шила»?

– Боится, наверное, к вам напрямую-то. Вы же командир!

– Гладко стелешь, как мама в детстве, да завираешься на поворотах. Ладно, пошли к доктору сверять показания!

– Вам рассказать, для чего мне «шило»? – отчего-то даже обрадовался доктор.

– Ну да.

– Наконец-то! Вот они, благодарные слушатели! Вот он, мой шанс почувствовать себя не фельдшером в ебенях, а профессором на кафедре! Не зря, не зря я шесть лет от звонка до звонка! Присаживайтесь, товарищи, поудобнее и расслабьтесь, сейчас вам дядя доктор всё расскажет! В стародавние времена, на заре современной науки «медицина»…

– Не, ну ты не расходись тут, ты это… поскромнее, коротенько, у нас же боевая подготовка не окученная ещё стоит.

– Стерилизация. По плану.

– По какому плану?

– По моему плану, вот ваши подписи, обоих, видите: всё согласовано и утверждено!

– Чувствую, что ты врёшь, но где – не могу понять!

– Как вам не стыдно, а ещё предводитель называетесь, я же клятву давал!

– Гиппократа?

– Советского врача!

– А что в той клятве?

– А она секретна. Только для врачей! Вот вы врач? Нет? Ну вот и всё тогда.

– Так и что, получается, что никто не виноват? И что, мне теперь и наказать некого?

– Да. Ровно так и получается. И два с половиной килограмма мне неплохо было бы вернуть, которые помощник вчера не донёс!

«Вот же хитрая жопа, – думал помощник, топая курить на мостик, – надо же! И выкрутился, и с меня «шило» получил, и с командира! Ну ты подумай!»

Курилось легко – камень с плеч свалился, и жизнь снова налаживалась, и как-то сразу перестали беспокоить даже так рано появившиеся седые волосинки.

На мостик вылезли трюмные:

– Ну чо ты, жыв, что ли?

– Живее всех! И мало того, имею донести