Читать интересную книгу "История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди"

новые города, часто – на пустом месте, или строил деревни там, где раньше была только дикая природа. Многие новоприбывшие приезжали в Трансильванию, превращая несколько капель германской иммиграции в XII веке в настоящий потоп. На окраине Карпат, в юго-восточном уголке Трансильвании, они учредили так называемые Саксонские земли. Специально назначенные агенты (или локаторы) привлекали переселенцев, преимущественно с севера Германии и Нидерландов, и расписывали доступные там небывалые возможности. Более поздние поколения сложили сказку о Крысолове, за чьей дудочкой германские дети уходили на восток, чтобы обрести новый дом в Карпатских горах.

Бела также видел, что рыцари в доспехах могли без проблем противостоять легким наездникам, сгоняя их с поля боя лишь за счет веса доспехов и скакуна. Например, в битве на реке Шайо тяжело снаряженные рыцари, рекрутированные из религиозного ордена тамплиеров, разогнали пони монголо-татар и могли бы одержать победу, если бы их не задержал стремительный огонь катапульт противника. Бела начал делать из венгерских земледельцев тяжело снаряженных наездников с кольчугой и латами. Королевские земельные дары теперь давались на условии обязательной военной службы, и появился новый литературный жанр, превозносящий военную и рыцарскую доблесть. Венгерские лидеры стали давать детям имена из рыцарских романов, крестя детей Ахиллами, Гекторами, Тристанами и Ланцелотами. Они сочиняли себе славные родословные, принимали геральдические знаки и одевались по последней королевской моде.

Воины тоже строили замки, разрушая традицию, согласно которой на это имели право только короли. В течение 80 лет после завоевания монголо-татарами в Венгрии было возведено около 200 новых каменных замков. В основном строительством занимались члены новой военной элиты, которую создал Бела. Некоторые замки были просто башнями, в других имелись большие залы, часовни и жилые комнаты; все это окружали огромные земляные насыпи или навесные стены, создающие пространство для нового спорта – сшибки на копьях. Поселения крестьян-арендаторов обеспечивали военным благосостояние и производили для них снаряжение. По мере вливания в культурное русло европейского рыцарства воины принимали дворянские титулы, редко встречавшиеся в Венгрии до середины XIII века. Благородное звание было престижным, передавалось по наследству и, по меньшей мере в теории, могло быть даровано только королем [11].

Чтобы поддержать существование нового класса дворянства, Бела позволил старым деревням слуг практически разрушиться. Многих королевских подданных понизили до фермеров-арендаторов, которые теперь должны были снабжать рыцаря в доспехах, а не короля. Королевские земли, на которых они работали, были, по сути, приватизированы – они достались от короля местным защитникам и владельцам вместе с их поселениями. Другие были попросту захвачены власть имущими. Некоторые бывшие королевские служащие смогли совершить этот сомнительный прыжок и попасть в ряды новой элиты; они стали называть себя аристократами и надеялись, что никто не поставит их ранг под сомнение. Несколько поколений спустя их потомки обнаружат, что никаких письменных подтверждений их аристократичности не существовало, и напишут петицию королю с прошением хартии взамен «утерянного» оригинала. Эти так называемые новообретенные титулы, которые задним числом подтверждали дарование королем благородного звания и прилагавшихся к нему земель, часто встречаются в XIV веке [12].

Из развалин, оставшихся после монголо-татарского вторжения, Бела IV построил новое королевство, в котором были города за каменными стенами, германские переселенцы, рыцари, владеющие замками, и прослойка элиты, от которой зависели деревни. Хотя обстоятельства, при которых произошла эта трансформация, были исключительными, в остальной Центральной Европе прослеживается тот же паттерн. Пусть и не так стремительно, ее подстегивала та же угроза с Востока и вечный страх нового монголо-татарского нашествия. В Польше, Богемии и германских землях, как и в Венгрии, общество стало феодальным – неприятное, но полезное слово, в котором заключено объяснение, как делились и распределялись земли и богатство.

Во всей Центральной Европе короли и правители редко могли спать спокойно, ведь их братья и сыновья боролись за престол и, как правило, не стеснялись прибегать к насилию. Вместо организованной системы наследования существовал набор противоречивых правил, к любому из которых мог обратиться соискатель – поддержка великих мира сего или церковных иерархов, право первородства (преимущественное право старшего сына), старшинство в семье и даже самовыдвижение по принципу наиболее подходящей фигуры. В борьбе за свои предполагаемые права претенденты часто обращались к соседним правителям, которые принимались за грабежи от имени потенциальных будущих властителей. Между 1140 и 1198 годами в Богемии насчитываются 10 периодов правления, когда государство возглавляли 8 герцогов (некоторые правили дважды), и не менее 6 из этих царствований закончились свержением или отречением от власти.

Больше всего от этого пострадала Польша: отсутствие четкой системы престолонаследия привело к вспышкам гражданской войны и стороннего вмешательства на протяжении XI, XII и XIII веков. Королевство развалилось к 1280 году на 19 отдельных княжеств, и титул короля был оставлен. У этого дробления были важные экономические и культурные последствия. Военное соперничество подталкивало конкурирующих польских герцогов и военачальников к приумножению собственного материального благосостояния. Они использовали ту же стратегию, что и Бела IV в Венгрии, заселяя земли иммигрантами, в основном из стабильных обществ на западе, заманивая их на восток обещаниями низких налогов и огромных ферм. Переселенцы привезли с собой технологические инновации: севооборот, водяные мельницы и тяжелый плуг, карруку, который делал глубокие борозды и переворачивал землю, что делало его более продуктивным, чем обычный плуг, который просто «царапал» почву. Они создавали эффективные сельскохозяйственные поселения с расчерченными участками, которые адаптировали к природному ландшафту. На возвышенностях участки представляли собой длинные полосы, которые часто растягивались на несколько километров, сколько можно было очистить от кустарника и поросли, тогда как в низкой местности в поселениях обычно хватало места для центральной площади.

До нас дошел фламандский стишок, демонстрирующий надежды новых поселенцев:

Мы хотим доехать до Востока,

Мы хотим добраться до Востока,

По зеленым пустошам,

Бодро по зеленым пустошам,

Там – лучше.

Дальше в стихотворении обещается радушный прием, большой дом и возможность пить пиво и вино и по утрам, и по вечерам [13].

Несмотря на все это, каждый год в Польшу мигрировало, вероятно, лишь несколько тысяч человек, но они были сосредоточены в основном в западных частях и изменили лингвистический характер значительной части края, переключив его с польского на немецкий с промежуточным диалектом на основе обоих языков. Для привлечения людей землевладельцы предлагали те же привилегии и местному населению и успешно переманивали соседских арендаторов, предлагая им лучшие условия. «Черная смерть» и эпидемии среди поселенцев, которые пронеслись по Центральной Европе начиная с 1350-х годов и сократили ее население, возможно, на треть, позднее подняли волну такой же конкуренции между землевладельцами