Читать интересную книгу "История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди"

был его народ, они жили на его земле, и он мог делать с ними что хотел. Деревни поваров, прислуживающих королевскому дому, существовали в Венгрии вплоть до XVI века. И это было не только популярно в Венгрии, но и широко распространено в Польше и Богемии – там существовали деревни слуг, которым правитель поручил выводить скот, изготавливать седла, заниматься плавкой, изготавливать щиты и оружие, тренировать его собак и так далее. Как сказано в одной ранней чешской хронике, правитель имел право избавляться от людей, когда ему заблагорассудится, заставляя их прислуживать ему в качестве мельников, пекарей, кузнецов, меховщиков и так далее. Судя по польскому примеру, правитель мог переселять слугу из одной деревни в другую, в зависимости от того, что ему требовалось [5].

Принудительная организация значительной части сельской местности в Центральной Европе объясняет, почему так быстро появлялись земляные сооружения, длинные валы и пустоши, чтобы сдерживать захватчиков, лесные военные тропы и сложные ирригационные каналы длиной более нескольких тысяч километров. Такая вертикальная модель социального и экономического управления абсолютно отсутствовала в западных германских землях, за исключением нескольких мест вдоль рек, где право ловить рыбу было увязано с содержанием реки. Возможно, это наиболее значимая особенность внутреннего устройства Богемии, Венгии и Польши до XIII века и общий знаменатель в их развитии, нечто уникальное [6].

Этому предстояло измениться в XIII веке. Центральная Европа стала больше похожей на Западную, поглощая ее культуру и цивилизацию. Это был долгий процесс, однако его ускорило прибытие нового и неожиданного врага с Востока – монголо-татар. Как это сделали в свое время гунны и венгры, монголо-татары изменили всю Центральную Европу.

Монголо-татарская империя была построена Чингисханом (годы жизни ок. 1160–1227). Завоевав север Китая, Чингисхан стал продвигаться на запад. Как и империя гуннов, монголо-татарская империя была предназначена для сбора дани с покоренных народов и обеспечивалась лошадиной силой. Для поддержания своей военной машины монголо-татары использовали около половины всего 20-миллионного мирового поголовья лошадей, чтобы у каждого воина был небольшой табун свежих скакунов. У монголо-татарских воинов было легкое снаряжение, но лошади обеспечивали им скорость, и они могли передвигаться вдвое быстрее своих малоподвижных врагов. Их победы были настолько же молниеносными, насколько и жестокими: побежденные народы нередко полностью уничтожались. Лишь некоторые, вроде татар, были взяты как равные в монгольскую армию [7].

Монголо-татары разбили города Центральной Азии – Ташкент в 1219 году и Самарканд в следующем. Чингисхан умер в 1227 году, но расширение продолжалось под руководством его сына и наследника, Угэдэя. Угэдэй приказал своему племяннику Батыю, который правил Монголо-татарской империей к северу от Черного моря, продвигаться дальше, идти на западные царства. Войска Батыя разбили русские княжества и так разрушили Киев в 1240 году, что, по рассказам, там выжили одни лишь совы. Тогда монголо-татары показали, что способны вести осадную войну, используя тараны и катапульты для разрушения городских стен. Поскольку по монголо-татарской традиции нельзя было проливать княжескую кровь, хан Батый раздавил насмерть киевского князя и его семью помостом, на котором пировал со своими военачальниками.

Татаро-монгольское нашествие вынудило бежать кочевое тюркское племя – половцев (куманов), ранее проживавших в устье Дуная и на Крымском полуострове. Группы половцев продвинулись в Венгрию, где король Бела IV (годы правления 1235–1270) нехотя их принял. Но Батый считал половцев своими слугами, потому что они были, как он сказал, «людьми, живущими в войлочных палатках», то есть автоматически являлись его подданными. Он через гонцов (один из которых, как оказалось, был английским искателем приключений) требовал, чтобы Бела отдал половцев и подчинился ему. Бела не был силен в дипломатии, и ему не хватало острого ума, которым был наделен император Фридрих II, который, когда посланцы Батыя явились к нему и велели сдаться и получить ярлык от их господина, ответил, что опыт позволяет ему быть только сокольником. Бела же отказался отвечать на письма Батыя, а посыльных хана попросту убил [8].

Бела не знал, что в 1219 году, когда шах Хорезма казнил монголо-татарских посланцев, Чингисхан в отместку уничтожил всю его страну. И Батый сделал то же самое: организовал немедленное нападение, хоть и была весна – монголо-татары предпочитали вести бои зимой, когда земля тверже от холода. В 1241 году три армии ворвались в Венгрию, разбили стоящую на пути польскую армию, разрушили польские города Краков, Сандомир и Вроцлав. Оказавшись в Венгрии, они быстро разобрались с армией Белы на реке Шайо. Обратив венгров в бегство, Батый приказал одному из отрядов преследовать короля, которому пришлось бежать вплоть до далмацкого острова Трогир [9].

Монголо-татары оккупировали Венгрию около года, разграбляя города и убивая людей. Выживший свидетель вспоминал, как долго прятался в лесу, голодал, как разрушались деревни и города, к каким хитростям прибегали монголо-татары, чтобы обманом заставить людей выйти к ним. Не менее трети населения погибло от голода и от меча. Последствия обнаруживаются в раскопках. Спасательные археологические работы, проведенные в Венгрии в последние 20 лет в связи со строительством дорог, позволили обнаружить относящиеся к временам завоевания дома, сожженные вместе с их обитателями, трогательно припрятанные сельскохозяйственные орудия и то, что археологи интригующе называют «нестандартными захоронениями», – тела, сброшенные в рвы или оставленные там, где упали, ямы, заполненные частями тел. Обглоданные кости мертвецов – мрачное свидетельство голода, сопутствовавшего завоеванию Венгрии. Один баварский летописец так описал катастрофические итоги монголо-татарского вторжения: «В этом году (1241) королевство Венгерское, просуществовавшее 350 лет, было разрушено татарами» [10].

Наказав врага, монголо-татары ушли в 1242 году так же быстро, как и пришли, и Бела IV принялся заново отстраивать свое разрушенное королевство. Бела боялся возвращения незваных гостей, но он заметил, что серьезным препятствием для них стали каменные ограждения: стены крепости архиепископа Эстергома выдержали натиск, несмотря на шквал огня из катапульт, как и огражденные монастыри Тихани и Паннонхальмы. Поэтому Бела приказал построить новые королевские города, окруженные каменными стенами. Население Пешта, города на краю Венгерской низменности, было легкой мишенью для монголо-татар. В 1240-х годах Бела переместил тех, кто выжил, на другой берег Дуная, на Будайский холм напротив, и нанял консорциум торговцев и чеканщиков для строительства нового города, окруженного пятикилометровой каменной стеной, бо́льшая часть которой сохранилась до сих пор. Далее Бела велел окружить стеной Градец, будущий Загреб, переместил жителей Эстергома и Секешфехервара в укрытие внутри существующих крепостных сооружений. В течение нескольких последующих десятилетий вокруг большинства венгерских городов были возведены стены.

Чтобы восстановить население, Бела поощрял иммиграцию германских поселенцев и обеспечивал новоприбывшим относительное самоуправление и временное освобождение от уплаты налогов. Он выделял земли, на которых они возводили