Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

сам, тащ командир, своей властью!

Командир пишет на рапорте:«КБЧ-5 разобраться и наказать своей властью! ЗКВР прекратить приглашать к себе на чай офицеров походного штаба – пусть пьют чаи у себя и не ходят по кораблю без дела».Отдаёт рапорт механику. Механик спрашивает у комдива-три:

– Антоныч, мне их наказать?

– Не, я сам: я свою сестрёнку Лиду… ну, вы в курсе.

Механик пишет на рапорте:«КДЖ разобраться и наказать своей властью. Впредь срывов занятий по специальности не допускать!» Комдив-три пишет на рапорте: «Офицерам поставлено на вид о недопустимости впредь срывов занятий по специальности либо каких-то других мероприятия суточного плана. Объявлен устный выговор обоим» – и отдаёт бумагу механику. Механик – командиру, командир – замполиту.

– А мне она зачем? – удивляется замполит.

– Подшей в отчёт с пометкой, как грамотно и витиевато провернуть дело, которое не стоит даже выеденного яйца. Пусть потомки учатся.

А дело-то как было? Ничего не предвещало беды. Выход в море на «пару неделек, буквально макнуться и обратно» растянулся уже почти до месяца и плавно перетёк в разряд нудных: задачи все сдали, пересдали и начали сдавать ещё раз, чтоб не расходовать зря ядерную энергию, но запал уже потух и у нас сдавать, и у офицеров штаба – принимать.

А осень – море тоже нудное, серое, волнуется и никого в гости не ждёт, но терпит нас, хотя и с трудом: мы же с ним не первый раз видимся. Но только всплывём, начинает ворчать и хлопать нас по резиновым бокам руками: что вы тут, мол, болтаетесь, как бельма, ну-ка внутрь, щенки, не щекочите мне шкуру! И какой бы ты ни был морской волк, а вернее, тем более, если ты он и есть, то море ты будешь уважать и слушаться: это только у теоретических романтиков море представляется в виде ласкового котёнка, когда на самом деле море – это зверь. Красивый – да, иногда спокойный – да. Но всегда зверь. И, разозлив его, спасения, конечно, не видать. И поэтому всплывали редко: даже запасы сжатого воздуха пополняли через шахту РКП. А скучно же одним и тем же заниматься: никакого азарта и определённости будущего нет, всё уже всем понятно, а тут целая система и не работает! И пусть я узнал о ней абсолютно случайно, но узнал же, и зажгло это серу у меня в сами знаете где.

– Андрюха, – говорю командиру трюмной группы № 2, – вот мне кажется странным, что ты борешься за звание лучшего командира группы, а у тебя в твоём же отсеке не все системы и механизмы исправны!

– А я борюсь?

– Ну наверняка же, а иначе в чём смысл твоего существования, если ты не борешься? Люди должны бороться!

– Это кто сказал? Ленин?

– Нет, это сказал Дарвин.

– А что за система у меня неисправна?

– А вот система полива растений у тебя в отсеке неисправна!

– Тоже мне система! А что, есть такая?

– Есть.

– А где она и из чего состоит?

– А вот это нам и предстоит выяснить, если ты не спасуешь, конечно, перед трудностями и препонами неизвестности!

Так и не решив, с чего начать изучение, мы отправились к Антонычу – если кто и знал про эту систему, то только он.

– Вам что, заняться нечем?

– Ну, у нас по плану…

– По какому плану, кто его утверждал?

– Ну, по плану занятий, Антоныч, вы же и утверждали!

– Я утверждал? Блядь, сто раз себе говорил – смотри, что утверждаешь! Ну есть такая система, да. Работала минут пятнадцать после схода со стапелей, а потом понесла от тяжести свалившихся на неё задач и ушла в бессрочный декретный отпуск, и если она секретная, то вам повезёт и вы найдёте её описание, а если нет, то пардоньте. Но где её стойка, я вам ещё покажу, но дальше – не впутывайте меня в это безнадёжное предприятие! Вот эта стойка! – Антоныч привёл нас в восьмой отсек.

– Надо же, – почесал затылок Андрей, – а я и не знал, что она у меня чуть не на проходной палубе отсека.

– Очень хитро при начальнике расписываться в собственной профнепригодности!

– Не, ну я видел, что там торчит что-то…

– Всё, не усугубляй своё положение! А то я сейчас тебе зачётный лист выдам по второму кругу!

Секретчик долго хлопал на нас глазами и не мог врубиться, что мы от него хотим, но потом профессиональная гордость взяла верх: он долго рылся в недрах секретки и, наконец, вытащил на свет божий фолиант, на котором впору уже было садить картошку в плотно окутавший его слой пыли.

– Вот он, голубчик! – Секретчик протянул нам тонюсенькую книжицу и зачем-то дунул.

Отчихавшись от северодвинской (а может быть, ещё и питерской) пыли, мы засучили рукава и взялись за дело. Система, несмотря на свою кажущуюся неподготовленному пользователю простоту, оказалась мудреной, автоматической по самое не могу и сделанной по принципу «пихаем компоненты, куда пихается». Кроме одной стойки управления, в её состав входили наливные и сливные трубопроводы с автоматически управляемыми клапанами (мы так и не выяснили, откуда она берёт воду), всякие шланги, трубочки, датчики влажности и температуры, нагреватели, вентиляторы и даже лампочки с ультрафиолетом и обычным светом, которые включались и выключались тоже по программе. А ещё в состав системы входил какой-то прибор, который ионизировал воздух и дул им в распаренных подводников.

В лотках и горшках насыпаны были какие-то (на цвет и вкус – керамзитные) шарики, в которых цветы и должны были расти. «Дураки вы, – сказал Антоныч, – и сами керамзитные, а шарики эти из абсолютно секретной вулканической породы с покатых склонов камчатских вулканов».

– Ну что там? Когда всё забулькает и задует? – спросил Антоныч на вечерней вахте.

– Сегодня ночью тестовый запуск системы! Ну алес, конечно, в каких неожиданных местах у неё арматура! Там даже крысы не пролезут, где мы с Андрюхой побывали! Прям дрожь и оторопь от первооткрывания таких мест на подводной лодке! А ещё у нас и ЗИП, оказалось, на борту есть – чуть нашли!

– Вот всегда я знал, чем занимается кот, когда ему делать нечего. Теперь знаю, чем занимаются трюмные.

– Ну прям-таки! Мы же благородное дело делаем!

– И в чём его благородство заключается?

– Ну как? Кто сейчас за цветами