Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

не интересуют, Андрей, твои случайные половые связи в позднем препубертатном периоде! Меня интересует течь из люка восьмого отсека на глубине восьмидесяти метров в холодном, глубоком и крайне неуютном Гренландском море! Исправить! Немедленно! А секстант сдать штурману и прекратить! Немедленно!

Тут эта история могла бы и закончиться. Я бы, конечно, написал ещё, как Андрей грустил и скучал по очень ему приглянувшемуся прибору и как, вот поглядите, иногда бывает, что человек неожиданно находит своё предназначение совсем не там, где он его ищет, но история эта получила неожиданный разворот и чуть было не привела к самой нетипичной и головокружительной карьере в военно-морском флоте тогда ещё молодой Российской Федерации.

Командир дивизии обнаружил в штурманской рубке секстант, когда мы уже направлялись в сторону родных земель и всплыли в надводное положение пополнять запасы ВВД и проветривать отсеки солью и йодом. Контр-адмирал обрадовался своей находке, как ребёнок, и немедленно потащил его на мостик – поиграться. Наигравшись, бросил его у пеленгатора и мирно задремал у окошка, когда на мостик вышел принимать смену минёр – вахтенный офицер номер три.

– А что это за хуйня у вас тут валяется? – спросил минёр у штурмана, тыча пальцем в секстант.

– Та-а-ак, – встрепенулся командир дивизии, – а ну-ка, доложите мне, товарищ торпедист, а что это за хуйня тут у штурмана валяется!

– Это? Ну это… это… Ну как его? Ну этот, ну вы поняли. Ну вот этот вот который…

– Астролябия, – шепнул подлый штурман.

– Астролябия! – доложил минёр, хотя он, несомненно, знал, что это секстант и вот-вот бы уже вспомнил его название, но привычка, знаете ли, не думать, а пользоваться лёгкими подсказками не всегда бывает полезна.

– Чтоблия? – комдив аж вскочил со своей скамеечки.

– Астролябия!

– Это секстант! – не выдержал издевательства над морскими терминами старпом.

– Точно! Секстант же, ну! Я знал, тащ комдив! Просто временно забыл!

– Ты как мой пёс, – поддержал минёра старпом, – всё знаешь, но ничего не говоришь. Ну невозможно тебя не любить!

– Погоди, Серёга, вставай в очередь за мной на минёрское вымя! Минёр. А как им пользоваться?

– Ну как, как. По инструкции, как же ещё!

– Точно! А я думал по обструкции, может, или по конструкции! Вот же амнезия, ты посмотри, совсем одолела! Давай. Показывай!

– Что показывать?

– Гусары, молчать! Как пользоваться секстантом по инструкции, показывай! Остальное потом покажешь.

– Э… ну да. Ну… сейчас.

Минёр завертел прибор в руках так же, как давеча вертел его трюмный, только разве что в трубку не дул. В теории-то он знал, как им пользоваться, надо было только подумать, как применить эту самую теорию к практике.

– Прошу разрешения подняться на мостик! – Это, сменившись с вахты, вышел тот самый трюмный Андрей. Курить он не курил, но любил выйти размять булки и проветрить ушные раковины с целью нагулять аппетит (как он сам выражался).

Не дожидаясь, пока ему разрешат, но понимая, что раз на мостике нет криков и воплей по поводу расхождения с целями, то, конечно же, можно. Андрей протиснулся наверх по правому борту.

– Дай позырить! – оттолкнул он штурмана от пеленгатора. – Ну и что ты там видишь?

– Да хер пойми что, но окуляр нагрет штурманским глазом, сразу чувствуется, что не зря вахту стоит!

И тут Андрей заметил своего знакомого в корявых руках минёра. Нотка ревности кольнула в сердце.

– Что ты делаешь, бля? Дай сюда! Смотри – даёшь команду штурману: «Штурман, засечь время измерения!» («Есть», – устало ответил штурман, обречённо глядя за горизонт, как будто там висели часы.) Дальше смотришь сюда, совмещаешь, поворачиваешь, замеряешь, командуешь штурману внести поправку на параллакс, измеряешь второй раз, по второму светилу, и вуаля! Штурман, ну что там? Где мы? Далеко ли до Таллина?

Изо рта командира дивизии выпала недокуренная сигарета, и от неё занялся тлеть мех на воротнике его тулупа: комдив морщился на дымок, но из стопора выйти был не в состоянии.

– Тащ комдив, вы дымитесь! – доложил старпом.

– Я не только дымлюсь, Серёга, я весь теку!

– Центральный – мостику! – крикнул он в переговорное, нажав его тангету валенком: встать до сих пор был не в силах.

– Есть Центральный!

– Скоммутируйте с КПС!

– КПС – мостику ответьте!

– Есть КПС!

– Говорит старший на борту! Срочно отбейте в штаб первой флотилии телефонограмму следующего содержания: «Прошу отозвать запрос флагштурмана военно-морских классов тчк Нового флагштурмана дивизии нашёл траверсе островов Большевик и Октябрьской Революции вскл учитесь зпт кораси (через «о» обязательно – так и запишите) вскл целую зпт Домнин вскл».

В ответ покашляли.

– Что вы кашляете там? КПС? Как приняли?

– Тащ адмирал, а как передавать-то?

– Руками, блядь, передавать, как же ещё?

– А по каким каналам связи? Тут же как-то слишком неформально всё: и целую, и кораси через «о». И в какой сеанс передавать будем? У нас же вот только прошёл, надо следующего теперь ждать. У нас план же связи, вы же сами знаете, и порядок в радиоэфире.

– Тьфу, быть такими скучными! – И комдив убрал валенок с тангеты. – Ну вот как с вами установишь мировое господство, а? Что у вас тут дымом воняет? Горим, что ли?

Андрей долго потом гордился этим своим почти назначением и рассказывал истории о том, как он чуть было не стал флагманским штурманом восемнадцатой дивизии, но отказался от назначения добровольно, потому что не всем же пассажирами на лодке кататься, надо её кому-то и в движение приводить. А если по совести, то кому же, как не ему? Хотя, как он на посту командира трюмной группы приводил её в движение, всегда оставалось непонятным.

А в том выходе он изготовил себе бирку из куска ватмана, на которой аккуратно написал «Ф-1. 18 ДиПЛ», и, вешая её на канцелярские скрепочки поверх своей пришитой «КТрГр2», входил в штурманскую, открывая дверь ногами (в чём приходилось знатно изгаляться – открывалась она наружу), и спрашивал: «Ну что тут у нас? Штурман, доложить обстановку!»

Штурмана терпели, да сами же были виноваты в том, что научили его пользоваться секстантом, а чужие знания и умения на флоте принято уважать, даже если знания и умения эти могут пригодиться только для странных вывертов карьерного роста, а в практической плоскости бесполезнее, чем сигнал «Стоп» на