Читать интересную книгу "Создатель злодейки. Том 2 - Sol Leesu"

Ленноксе, который вообще-то валяется на грани между жизнью и смертью, она требует сначала залечить ее царапинку. Ведь может остаться шрам.

«Как вообще Шарлотта может такое говорить?»

А, поняла.

Передо мной не Шарлотта, а монстр, замаскированный под Шарлотту. Киллиан, конечно, ни разу не упоминал, что в этих горах водятся такие твари, но мир полон сюрпризов. Ухватившись за удобную версию, я вцепилась в нее зубами, лишь бы избежать когнитивного диссонанса.

Хотя, надо признать, странное предчувствие насчет Шарлотты было у меня и раньше. Особенно в момент, когда я не смогла принять или отклонить признание наследного принца.

«При таком уровне нерешительности трудно не подумать, что это уже не черта характера, а сознательная тактика».

До сих пор я называла всех мужчин вокруг нее «рыбками в ее пруду». Но всегда считала, что они заплывают туда по собственной воле, очарованные ее естественной прелестью, а не потому, что она намеренно расставляет сети. Потому что так это обычно и работает в романах: вокруг главной героини мужчины вьются сами по себе и влюбляются независимо от ее намерений.

Тем более я автор этой книги! Да, прошло десять лет, но я прекрасно помнила характер героини, которую создала. Шарлотта должна была быть беспомощно-доброй и немного неосознанной. Настолько мягкой, что никого не в силах отвергнуть…

И вдруг такое.

«В момент написания я ведь точно не закладывала в нее подобного… Но стоит вспомнить ее поведение после признания наследного принца, и тут же возникает мысль, что она на самом деле вышла на рыбалку, чтобы пополнить пруд „рыбками“».

Уже тогда я насторожилась, но постаралась об этом не думать. Слишком уж сильный диссонанс вызывала мысль, что характер моей героини изменился до неузнаваемости. Допустим, девушку, которая сознательно держит вокруг себя гарем, я еще могла «простить». Тогда Шарлотта была бы не ангелом, как в книге, а просто очень эгоцентричной, но все еще обычной девушкой.

Но то, что происходит сейчас… Когда человек, рискующий жизнью ради тебя, лежит при смерти, а ты больше переживаешь из-за возможного шрама на ноге… тут уже речь идет не об эгоизме, а о чем-то похуже. Не может же человек так сильно измениться из-за отравления?

Да и подростковый кризис она уже переросла. Тогда что с ней произошло за эти годы? Мне и правда стало любопытно.

Я колебалась, не в силах принять услышанное и не зная, как реагировать.

– Айла Мертензия?..

Похоже, только сейчас Шарлотта осознала, за кого цеплялась все это время.

Она с прищуром всмотрелась в меня полуприкрытыми глазами. Похоже, наконец поняла, кто перед ней, потому что отпустила мою ногу и осторожно отползла назад.

– Как ты сюда попала?

Выражение у нее было таким, будто она узрела личный кошмар. И без того белое лицо стало мертвенно-бледным.

Шарлотта прикусила губу, потом распахнула глаза и уставилась на меня в упор:

– Ты опять пришла, чтобы все у меня отнять, да? Каждый раз, когда ты появляешься, все повторяется. Ты пытаешься забрать все…

А она не перестает меня сегодня удивлять!

Это была совсем не та Шарлотта, которая пряталась за спиной герцога Трандиа и тихонько подвывала. Там она и носа не высовывала из-за его спины.

Что же, выходит, без «защитной ширмы» она смелее? Или это все-таки козни яда? Пока я об этом размышляла, смысл ее слов дошел до меня с опозданием.

– Отнять?..

Я переспросила, не скрывая недоумения.

– Конечно! Я, может, и выгляжу доброй, но это не значит, что я дура! Ты ведь специально подбиралась ко мне ближе, чтобы отнять то, что по праву принадлежит мне!

Я вообще ничего не поняла.

«Кажется, относиться к ней как к той самой Шарлотте из моего романа – ошибка».

Я в раздумье уставилась на нее, мысленно отметив: человек, который сам себя называет добрым, сейчас не производит соответствующего впечатления.

Я снова перевела взгляд на Леннокса, все еще лежащего без сознания, и на рану на голени Шарлотты. Как бы там ни было в оригинальном сюжете, после этой сцены считать ее «доброй» у меня уже не получится.

– Отнять, говорите… Даже не знаю, откуда у вас такая фантазия. Я вообще не очень понимаю, что именно вы считаете «своим».

Я немного подумала и решила состроить невинную мину.

Конечно, у меня есть планы насчет места главной героини. Но я ведь еще даже не начинала. Ни одной активной попытки не предприняла, а она уже закатывает истерику.

От моего спокойного ответа лицо Шарлотты перекосилось, а голос стал резче:

– Как можно не понимать? Ты забрала все! Интерес! Внимание! Взгляды всех дворян! Его высочество! Герцог! Сэр Леннокс! Это все принадлежало мне! Я не собираюсь ни с кем делиться!

Она кричала так, что голос срывался, а затем вдруг понизила тон и мрачно договорила:

– У тебя и так с рождения все есть… Неужели тебе мало?

Надо признать, умение оставить человека без слов у нее было выдающееся. Я вообще не припоминала момента, когда забирала себе Вернера, герцога Трандиа или Леннокса. Даже не успела начать.

«Это я ее в книге так разбаловала, что она совсем ощущение реальности утратила?»

Если подумать, я когда-то читала сказку на эту тему.

Однажды родители пожелали: «Пусть наш ребенок станет тем, кого все любят». И желание исполнилось. Вот только ребенок, получив слишком много любви, вырос избалованным до невозможности. И когда родителям дали второй шанс, они пожелали: «Пусть наш ребенок станет тем, кто умеет дарить любовь».

Конечно, не каждый, кого в детстве любят, вырастает эгоистом. Но судя по сегодняшнему поведению Шарлотты… мир для нее вращается исключительно вокруг нее самой.

Я впервые по-настоящему поняла тех родителей из сказки. Надо было дать ей пару хороших уроков, пару настоящих провалов до того, как она дошла до такой кондиции.

Сколько же любви, внимания и уступок она получила за всю жизнь, чтобы превратиться в такую особу? Она, наверное, и наказаний-то ни разу не видела, я сама ее от них ограждала.

«Ох… что же я наделала».

Хотя я написала этот роман десять лет назад, я всегда любила Шарлотту просто потому, что она была главной героиней.

Я никогда не давала ей особых бонусов, но и лишних проблем не добавляла. Даже шансы дополнительные подсовывала. Но сейчас… мне было трудно найти для нее добрые слова.

– Если у вас можно отнять что-то так просто, то действительно ли оно было ваше?

– Что ты сказала?

Шарлотта уставилась на меня так, будто услышала что-то кощунственное.

– И ладно внимание или интерес… Людей перечислять как вещи –