Читать интересную книгу "Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков"

инфекции брюшной полости? Не указано. Был ли эхинококко, в Турции эндемичный регион? Не указано.

Мне не хватало анамнеза. Мне не хватало разговора с пациентом, осмотра. Мне не хватало Фырка внутри тела этого человека, хотя бы на пять секунд, чтобы бурундук пробежал по сосудистому руслу и сказал мне, где сидит проблема.

Без Сонара. Без магии. Голыми руками и чужой выпиской на трёх листах.

Прошёл час.

Ника дремала на матрасе. Сок в стакане нагрелся, и лёд растаял. Пальмы сдвинули тени на полметра к востоку, и солнце переползло мне на живот.

Я резко, с рывком сел на лежак.

Ника открыла один глаз.

— Всё, — сказал я. — Я отдохнул. Больше не могу. Мне нужно посмотреть на этого пациента. Меня разрывает, Ника. Я физически не в состоянии лежать и думать о мембране, когда сам пациент в десяти минутах отсюда.

Ника приподнялась на матрасе. Матрас качнулся. Она смотрела на меня и улыбалась.

— Час, — сказала она. — Я ставила на сорок минут. Ты продержался целый час. Это рекорд, Илюша. Я горжусь.

— Ника, я серьёзно.

— Я тоже серьёзно. Иди. Я знала, что тебя надолго не хватит. Я удивлена, что ты вообще лёг на лежак.

Я встал. Подошёл к её матрасу и присел на корточки у бортика.

— Я не хочу оставлять тебя одну, — сказал я. — Пойдём со мной.

Ника откинулась на матрасе и закрыла глаза.

— Ну уж нет. Это ты не можешь прожить без своих диагнозов, а у меня первый за два года отпуск, и я намерена загорать до ужина. Мне хорошо, тепло и меня не тошнит. Я никуда не пойду.

— Ника, мне будет спокойнее, если ты…

— Илюш, — она открыла глаза и посмотрела на меня, и во взгляде её было терпение, от которого мне стало неловко, — вокруг этого отеля ходят три цепных менталиста Канцелярии. Один торчит на балконе второго этажа прямо сейчас, я его вижу. За мной присмотрят. Иди. Спаси своего Кемаля-пашу. Только переоденься, а то в плавках тебя в клинику не пустят.

Я хотел возразить. Хотел сказать, что менталистам Серебряного я не доверяю, и что приказ этот может измениться в любую минуту, и что Ника, моя беременная жена, в чужой стране, у бассейна, без меня это та комбинация переменных, от которой у лекаря-реаниматолога поднимается пульс.

Но Ника смотрела на меня с выражением, означавшим, что спор окончен, и я знал, что против него у меня аргументов нет.

— Я вернусь к ужину, — сказал я.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Как ты обещал отдыхать?

Я не ответил. Она засмеялась.

Я подхватил полотенце и пошёл к лестнице на второй этаж.

На полпути мне перегородили дорогу.

Я остановился, потому что перегородили мне её не менталисты. По голубой мозаичной плитке бассейна, прямо между лежаками, мимо тучного господина с газетой и пожилой пары в соломенных шляпах, шла делегация.

Трое мужчин в тёмных строгих костюмах. В тридцатипятиградусную жару, в костюмах, застёгнутых на все пуговицы, в белых рубашках с высокими воротниками и в красных фесках. За ними двигались двое в военной форме, с кобурами на поясах.

Они шли прямо ко мне.

Тучный господин на лежаке опустил газету и уставился на процессию. Пожилая дама привстала. Молодая женщина с книгой захлопнула переплёт.

Главный из троих, был худой, с узким лицом и аккуратной чёрной бородкой. Он остановился передо мной в двух шагах. Он посмотрел мне в глаза и слегка наклонил голову.

— Илья Григорьевич Разумовский? — произнёс он по-русски, с мягким турецким акцентом. — Здравствуйте. Меня зовут Керим-бей. Я личный секретарь его превосходительства Кемаль-паши.

Я стоял перед ним босиком, в мокрых плавках, с полотенцем на плече. За моей спиной Ника медленно села на матрасе. Я слышал, как плеснула вода.

— Здравствуйте, — ответил я.

Керим-бей сделал полшага ближе и понизил голос.

— Его превосходительство узнал, что вы в городе. Он просит вас посетить его. Сегодня.

Я смотрел на личного секретаря Кемаль-паши, и в моём мозгу, работавшем последний час над вопросом «как бы мне добраться до этого пациента», произошёл короткий замыкающий щелчок. Задача решила себя сама.

Пациент добрался до меня первым.

Глава 14

Керим-бей привёз мне одежду.

Два ассистента в военной форме внесли в номер кожаный саквояж и молча развернули его на кровати. Внутри лежал льняной костюм песочного цвета, белая рубашка без воротничка, мягкие замшевые туфли и тонкий шёлковый платок. Каждая вещь была подобрана по размеру, и это означало, что Керим-бей знал мои параметры заранее.

— Его превосходительство предпочитает, чтобы гости не привлекали лишнего внимания, — объяснил Керим-бей, стоя у порога и деликатно отведя глаза, пока я натягивал рубашку. — В госпитале много глаз. Европейский лекарь в чужой одежде вызовет вопросы. В этом костюме вы можете быть торговцем, архитектором, кем угодно.

Я застегнул пуговицы и посмотрел в зеркало. На меня глядел слегка загорелый молодой мужчина в светлом костюме, совершенно неотличимый от сотни левантийских коммерсантов, заполнявших набережную Измира в обеденный час. Мастер-целитель Российской Империи, спасший дочь Императора, три недели назад вылезший из комы, лишённый Сонара, фамильяра и любого магического инструмента.

Замаскировать под обычного человека. Идеальная маскировка.

— Поехали, — сказал я.

Чёрный автомобиль с тонированными стёклами ждал у заднего входа в отель.

Длинный, представительский, с маленьким флажком на антенне — красный полумесяц на белом поле. Керим-бей открыл заднюю дверцу, пропустил меня внутрь и сел рядом. Водитель в штатском, коротко стриженный, с наушником в правом ухе, тронулся, не дожидаясь команды. Два ассистента и военные остались на тротуаре, за нами двинулся второй автомобиль с охраной.

Машина свернула на проспект, и за тонированным стеклом потянулся Измир. Белые фасады торговых домов сменялись рыжими черепичными крышами, за ними поднимались минареты, и между домами мелькала синяя полоска моря. Кондиционер гнал прохладный воздух, но даже сквозь закрытые окна пробивался запах жареных каштанов и нагретого камня.

Керим-бей первые пять минут молчал. Он сидел прямо, положив руки на колени, и по тому, как он держал спину, по развороту плеч и по неподвижности лица я читал военную выучку, впитанную с детства.

— Керим-бей, — начал я, — расскажите мне о пациенте. Сколько он болен?

Он посмотрел на меня, и морщины на лбу собрались в глубокую складку.

— Восемь месяцев, — ответил он. — Началось с отёков на ногах. Придворные лекари