Произошла секундная пауза. Казалось, что Дворняшин не знает, что сказать. Он в некоторой панике пошарил под сиденьем, затем произнес облегченно:
— Тут он, слава тебе, Господи! Только разрешите, барин, зарядить.
Барин чуть не обомлел от возмущения:
— У тебя незаряженный автомат?
— Конечно заряженный, но я пульки у одного вора покупал, а с ним потом кирдык случился! Закопали его живьем за некачественный товар! А я еще два рожка хороших патронов раздобыл. Неохота рисковать, барин.
— Давай быстрее, собака! Я навсегда прокляну дурацкий город Винницу и тот несчастливый день, когда я с тобой связался! Если бы не твои поганые преступные инстинкты, все было бы закончено в срок!
Дворняшин помалкивал. Он остановил машину, вытащил короткий изящный автомат из-под сиденья и быстро его перезарядил.
Потом молча ехали дальше. Красота вокруг автомобиля казалась померкшей не только из-за темных стекол. Теплая, мягко шевелящаяся, светло-коричневая природа напоминала старые фотографии, снятые еще до появления современной пленки. И снова каждый из пленников страстно желал, чтобы что-нибудь случилось, чтобы полиция появилась и остановила их машину за какое-нибудь нарушение. Чтобы кто-нибудь из водителей проносящихся мимо машин обратил на них внимание и нашел бы в их похожем на катафалк автомобиле что-то странное и опасное. Но ничего такого не произошло. Белых немецких автомобильных номеров стало больше, чем желтых голландских. Проехали город Фенло. Значит, уже Германия. Почти проехали очередной паркинг с заправкой и магазином.
— Стой! — неожиданно скомандовал барин. — Почему молчишь, дворняжка? Разве не надо заправляться? У тебя бензин почти на нуле.
— Дык есть же еще чуток, до Ахена-то доедем, — миролюбиво проговорил Дворняшин.
— А если что случится? Почему я должен за тебя думать!
— Ну, можно и заправиться, — добродушно согласился Дворняшин. Он плавно развернулся и подъехал к заправке. Человек в бейсболке и синем комбинезоне, стоя на пороге магазина, с интересом смотрел, как Дворняшин заливает бензин. Барин нажал на кнопку и открыл в машине все окна. Стало холоднее, зато не так сильно несло влитой в его нутро ядовитой смесью. Барин повернул назад серо-зеленую голову, внимательно наблюдая за пленниками. Уверенно предупредил сквозь зубы:
— Прошу вас не переглядываться с этим типом, иначе я все тут уничтожу.
Голос его продолжал звучать хрипло, в белых глазах промелькнуло явно выраженное страдание. Даже жалко его, проклятого, подумала Зинаида Васильевна. Закинули к нам робота, а он болеет! Дворняшин, напротив, уже оклемался и выглядел неплохо, только слегка хромал. Он, гримасничая и прихрамывая, пошел платить. Все наблюдали, как он дошкандыбал до двери магазинчика. Человек в синем комбинезоне с ним заговорил. Очевидно, Дворняшин ответил что-то смешное, поглядывая в сторону автомобиля. Хозяин громко засмеялся, и они вместе с Дворняшиным вошли внутрь. Через некоторое время Дворняшин вернулся с полиэтиленовым пакетом. Он всем кроме барина роздал хот-доги и по банке кока-колы. Зинаида Васильевна спросила недовольно:
— А водички минеральной не было?
— Не знаю! — с вызовом затарахтел Дворняшин, подрулив к мусорным ящикам и останавливаясь около них. — Тебе, тетка, тут не санаторий с трехразовым питанием! Мне, например, тоже выпить охота, но я на работе и пью вот эту сладкую бурду.
— Помолчи! — прервал его барин. Не поворачивая головы, он устало добавил, уже для всех. — Когда доедем до места, условия будут хорошие. И если будете вести себя разумно, обещаю вам вполне сносное существование.
Остановившаяся рядом машина выбросила из себя большое семейство: папу, маму и троих детей. Засидевшиеся дети, вырвавшись на волю, тут же начали жизнерадостно орать. Самый младший заглянул в открытое окно джипа. Его ликующая физиономия на минуту застыла в лучезарной улыбке. Но внезапно радостный вопль оборвался, и он заревел так же громко, как только что смеялся. Удивленный папаша, схватив сыночка на руки, тоже глянул в окошко на всю странную компанию. Мрачные люди с бутербродами смотрели на него не мигая. Доброжелательное выражение мгновенно исчезло с его лица, сменилось испугом. Он все-таки произнес дрогнувшим голосом: «О! Извините!» Барин нажал на кнопку, окна мгновенно закрылись. Папаша махнул рукой — вся семья молниеносно загрузилась обратно в машину. Через секунду они умчались прочь. Зинаида Васильевна, Даниэль и Шанталь разочарованно переглянулись. Зинаида Васильевна протянула нетронутую банку кока-колы Даниэлю, он с отвращением покачал головой. Она хотела бросить банку себе под ноги, но поскольку барин вообще ничего не ел и не пил, она спросила на всякий случай:
— Господин барин, не хотите кока-колы?
— Нет! — коротко пролаял барин.
Дворняшина это почему-то развеселило. Он с ухмылкой стал качать головой. Зинаида Васильевна даже расслышала слово «дура». Она про себя ему ответила: «Сам идиот, паразит, уголовник!». В этот момент Шанталь, не в силах больше бороться с отчаянием, громко заплакала. Дворняшин рассмеялся еще громче. Барин бросил на него короткий злой взгляд. Дворняшин немедленно закрыл рот. Даниэль крепко прижимал Шанталь к себе и, успокаивая, что-то шептал ей на ухо.
— Езжай быстрее! — скомандовал барин.
Машина мчалась с неимоверной скоростью. Иногда даже уши закладывало, как в самолете. Пленники так устали, что начали мечтать о хороших условиях, которые им пообещал барин. Они почему-то верили его обещаниям.
Надо расслабиться, не впадать в панику, не терять разума, с горечью уговаривала себя Зинаида Васильевна. Что нам еще остается? Это единственная возможность для жертвы пережить подобные ужасы. И почему это мне такие испытания на старости лет? А чтобы жизнь медом не казалась! Слава Богу, пока они издеваются над нами умеренно. А если получится помыться и поспать, то мы что-нибудь придумаем. Потом она почти убедила себя, что все еще не так плохо, и молодым хуже, чем ей. Все-таки ее жизнь в общем прожита, а с ними неизвестно что будет. Хорошо бы этот папаша, который так и не заправился из-за встречи с нами, догадался заявить в полицию. Ведь вся его семья видела, что здесь что-то подозрительное и опасное. Но скорее всего они промолчат и постараются забыть, как дурной сон. Большинство людей так устроено, и не надо никого осуждать, у нормального человека это защитная реакция, — не каждый может быть героем.
Вот чего никто из троих пленников не ожидал, так это того, что они смогут заснуть в машине после всего, что с ними случилось. Но это произошло. Их сон походил на тяжелое забытье, прерываемое слезами и вскриками. Иногда кто-то из них просыпался со стоном, пытался вскочить, но переутомление было так велико, что он снова почти замертво падал на сиденье и спал дальше.