Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

тогда было, я носков не одну сотню к этому времени перестирал, чего, думаю, эти два мичмана, которые курят, с таким интересом на меня смотрят? Отточенным движением руки открываю кран, мочу носки и начинаю их привычно мылить, и тут пена как попрёт! Прямо вот полный умывальник, я даже начал думать, что друганы мои мне мыло какое-то подсунули из шуточного магазина.

– Первый раз на Севере? – спросили меня мичмана.

– Ага, – говорю.

– Ну удачи тебе в смывании тогда!

Чё – дебилы, думаю? Не, не дебилы, понял я минут через пятнадцать, когда наконец почти всё мыло из носков выполоскал. Вода на Севере очень мягкая – нет в ней ни кальция, ни железа и вообще почти ничего нет. Зато и накипи в чайниках не бывает, с другой стороны. А как её там очищают, в этих военных посёлках, то жителям этих посёлков лучше и вовсе не знать. У нас доктор однажды перед выходом в море поленился воду из питьевых цистерн в лабораторию на анализы везти и набрал прямо дома из-под крана.

– Вы чё там, охуели совсем? – спросили у доктора лабораторные крысы. – Да такую воду не то что пить, ею даже жопу мыть нельзя! Разрешение на выход в море не даём!

Ну доктор им объяснил, конечно, откуда воду набирал, и разрешение на выход в море они нам дали, а сами немедленно уволились и уехали на Большую землю народное хозяйство поднимать всем составом.

Я не буду ручаться за стопроцентность информации, но слышал, что американским подводникам даже на выборах президента разрешают не голосовать по причине физиологических изменений в организме и психологических травм. А нашим всё можно вообще без всяких ограничений. Ну и что, что по три месяца в автономки американцы не ходят – они же не русские, и где у них вот этот весь запас душевных сил возьмётся? Они же как дети, понимаете? Нежные. И физиология у них тоже нежная, вместе с психикой. А у наших психологию возьми – так хоть на шинели рукава ею пришивай.

И вот понимаете, что я думаю: самая большая психологическая травма у подводника – это то, что он помнит всю жизнь, что можно быть счастливым просто от того, что стоишь на земле, на тебя светит солнце и ты дышишь двадцать одним процентом кислорода. Или вот загорится, например, у подводника дом. И что? Взял документы и деньги и вышел на улицу – всё, нет проблемы. А если у подводника ещё дети здоровы, красивы и умны, то и вовсе, получается, бороться-то и не за что. Или не с чем? Тут тоже вот полная путаница, конечно. Немного выбивает его это из борьбы за то счастье, которое усиленно преподносится по всем каналам информации, доступным человечеству. Мне вот, например, до сих пор так нравится, что на меня светит солнце, что я даже солнцезащитные очки не ношу – они мешают мне щуриться от солнечных лучей и наслаждаться. А, наверное, пора бы прикупить уже.

Дед Мороз

Дед Мороз был красив. В том смысле, что если существовал бы настоящий, то в высоких широтах он выглядел бы именно так: невысокий, но с огромными тяжёлыми плечами, толстыми, похожими на волосатые сардельки пальцами, квадратной головой на короткой шее, кустистыми густыми бровями (своими собственными, уже побитыми сединой), окладистой белой бородой (в данном случае из ваты) и блестящими глазами, которые с тоской смотрели в бездонное звёздное небо. Перед ногами Деда Мороза простиралась центральная площадь города Заозёрска (про которую я первый в мире сейчас сказал «простиралась», от чего, я уверен, этот асфальтовый и невзрачный прямоугольник сейчас покрылся смущённым румянцем), по левую руку от него был ДОФ, а по правую – нервно курил Снегурочка. А, да, чуть не забыл одну маленькую деталь: Дед Мороз лежал в сугробе.

В обычной, не волшебной жизни, Дед Мороз откликался на имя Василич и служил старшиной команды турбинистов. Но сегодня было 31 декабря, до боя курантов оставался час с небольшим, и Василич был в образе. Основную задачу – поздравить детей своего экипажа с Новым годом – Дед Мороз со Снегурочкой уже выполнили. Осталась не основная, но самая сложная: довести Деда Мороза до дома и сдать жене. И жил-то он, в общем, недалеко, на улице Колышкина, начало которой было видно прямо от ДОФа. Но Снегурочка уже выбился из сил, поэтому положил Деда в сугроб на перекур, чтобы отловить какого-нибудь попутного мужчину покрепче.

– Сышишь, внучичка, а хде маленькая мидведицца? – озадаченно пробормотал Дед Мороз.

– Да ебу я, дедушка? Должна быть рядом с большой, – ответил Снегурочка и глубоко затянулся.

– Ну дык нету чёта!

– Ну дык северное сияние же! Вот и нету!

– Бля-а-а-аа. Красата-та какая, внучичка! – восторженно пробормотал Дед Мороз и отрубился.

– Ну, бля, пипец вообще! Теперь и вдвоём не дотянем! – и Снегурочка нервно закурил вторую.

Дедушка Мороз ничуть не погрешил против истины. На Крайнем Севере зимой в ясную морозную погоду красота действительно неземная. Небо чёрное-чёрное, и звёзды такие крупные и висят так близко… Кажется, просто нужно протянуть руку – и можно будет их погладить. Особенно когда лежишь пьяным на снегу. А северное сияние… Знаете, вы наверняка же видели его на фотографиях или видео и даже, возможно, отметили про себя «ну да, ничё так». Но на самом деле если вы не видели его живьём, то вы не видели его вообще. Северное сияние – это как секс. Пока не попробуешь, сколько ни слушай рассказов, так и не поймёшь, как оно на самом-то деле. Вот можете представить себе самую красивую и желанную вами вещь? Ну, например, там Монику Беллуччи или «Мазерати Кватропорте», или что там у вас ещё в свит дримсах. Теперь поместите это на небо, сделайте огромным и заставьте сиять. Захватывает дух? Если нет, то вам нужно усерднее тренировать фантазию, потому что от северного сияния дух захватывает всегда.

Ну да ладно, давайте вернёмся к Деду Морозу, пока он не замёрз в сугробе, и к Снегурочке, пока у него никотин с конца не покапал. А, не, пусть ещё полежит, вы же наверняка не понимаете, почему я про Снегурочку пишу в мужском роде. Так вам сейчас объясню.

Старший мичман Василич был у нас штатным экипажным Дедом Морозом – уж больно колоритным был, гад. И добрым, несмотря на свой суровый