Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

Не, ну Андрюха, я серьёзно!

– Ну, конечно, блядь, есть – мы же на подводной лодке или где? По правому борту в насосной выгородке спуск за стойкой с фильтрами ФКП[35]. И не мешайте мне, блядь, таблетки считать!

– Вот, Владимир, это доктор, – поднимает вверх палец механик, – терапевт, психиатр…

– Стоматолог, – добавляю я

– Сто-ма-то-лог! – соглашается механик. – Знает, где трюм первого отсека. А кроме того, он знает такие слова, как «насосная выгородка», и не говорит, как ты, «коричневые коробочки», а говорит «фильтры ФКП»! А вы, сука, в электромеханической боевой части служите, между про и чем!!! Идите отсюда, Владимир, и пьяному мне на глаза не попадайтесь, иначе я за себя не ручаюсь!

А в море над ним любили издеваться трюмные матросы с мичманами. Идёт Вова в туалет, они ему давление под педальку унитаза поддуют и… Заходил Вова, а вышел кусок говна с белыми, как у Вовы, зубами и удивлённо моргающими голубыми глазками. Бежит Вова в душ смыть немедленно свой позор и говно, а они ему водонагреватель отключат и напор уменьшат, чтоб он там два часа холодненьким ручейком умывался. Хуй знает, кто из них кого воспитывал.

А тревога была – задымление в седьмом отсеке. Все бегут, как ополоумевшие, по боевым постам, некоторые даже в трусах одних, простите уж за столь крестьянский натурализм, с торчащей оттуда эрекцией, а Вова на променаде в восьмом. Гуляет по проходной палубе и улыбается навстречу стаду бизонов, которое из шестого скачет.

– Куда вы, ребята? – с заботливой отцовской улыбкой спрашивает Вова.

(Как? Как можно не услышать сигнал аварийной тревоги на подводной лодке, я вас спрашиваю?!)

Один его просто оттолкнул, второй дал пинка, а третий вообще скинул вниз на вторую палубу. Вова потом пришёл жаловаться командиру, что нет никакого уважения к работнику воспитательного отдела, и требовал всех жесточайше наказать.

– Чтобля? – Командир даже въехал не сразу. – Чтобля сделать?

– Наказать! Они меня говном в туалете специально обдали! А потом воду горячую выключили! Я чуть не простудился!

– А на манометр посмотреть, – уточняет командир, – после того как посрал, что тебе помешало?

– Да он не знает, что такое манометр, – бурчит механик, но так, чтоб все слышали.

– А ручку протянуть за дверь и нагреватель себе включить? – продолжает вести следствие командир. – А что ты вообще делал на проходной палубе восьмого по тревоге?

– Гулял, – возмущённо удивляется Вова.

– Что, простите меня за мой старческий маразм? – даёт командир Вове шанс исправиться.

– Гулял! – ещё сильнее возмущается Вова.

– Жопой вилял, – тихонько рифмует командир дивизиона живучести, и мы начинаем с ним мерзко хихикать. Я, конечно, понимаю, что нехорошо смеяться над человеком из-за его тонкой душевной организации, но море же – нервы ни к чёрту.

– Вова!!! Пошёл на хуй отсюда!!! – орёт командир. – И чтоб я тебя до конца выхода в глаза не видел!!!

Когда пришли в базу, Вова побежал в политотдел дивизии жаловаться на нашу педерастическую сущность. Замполит дивизии прискакал на «уазике» к нам – не успели мы вывод ГЭУ закончить. Дивная оперативность в решении вопросов. А мы же всё, на расслабоне уже, сидим по боевым постам и мечтаем о тёплой ванне, женщинах и водке.

– Товарищ командир! – начинает выговаривать замполит дивизии нашему командиру, который мирно дремет в кресле. – Я считаю, что с вашего молчаливого попустительства у вас в экипаже происходит недопустимое! Недопустимое – я подчёркиваю – и насмехательское отношение к работнику воспитательной службы!

– Дыа? – удивляется командир. – Ну-ка, ну-ка?

– Вы его не уважаете!

– Йа? – Командир вскакивает с кресла. – Йа его не уважаю? Да я командир подводного ракетоносца!!! Я даже международные конвенции ООН не уважаю, по долгу службы!!! Я вообще никого не уважаю! – Пинает моё кресло. – Вот ты, чучундра, скажи – уважаю я тебя?!

Я вскакиваю по стойке «смирно», хотя корабельный устав запрещает мне это делать, и начинаю яростно подыгрывать:

– Никак нет, тащ командир! Я как раз тоже собирался в политотдел на вас жалобу писать за неуважение!

– Да, сука, только попробуй, сгниёшь у меня в трюмах! А не ты ли, Эдуард, являешься при этом лучшим специалистом первой флотилии?

– Я, тащ командир, два года уже подряд. А может, и три.

– А благодарности у тебя есть от главкома ВМФ?

– Так точно! Есть одна!

– А министр обороны не ласкал ли тебя?

– Так точно, тащ командир, присвоил мне звание капитан-лейтенант на год раньше срока!

– Дык, может, у тебя и награды государственные имеются?

– Медаль ордена «За заслуги перед Отечеством»!

– Во-о-о-от, – говорит командир, разворачиваясь к замполиту, – этожыгагарин!!! Нашей дивизии!!! Его на герб можно рисовать, рядом с дельфином!!! И то!!! И то я его не уважаю!! А ваш придурок ПДА не носит, потому что оно ему бедро натирает!!! Бедроблять!! Натирает!!! ПДА!!! Да я его на первой же отработке в бассейне УТК утоплю, чтоб он мне дух боевой не подрывал и звание офицера не позорил!!!

– Это неконструктивный разговор, товарищ капитан первого ранга!

– Да!!! – радостно соглашается командир. – Это сермяжная правда сурового подводного быта!!! Мы же Родину!!! Родину бережём!!!

Но один раз и от Вовы случилась польза, неожиданно для него самого.

УПАСР – это такая служба при штабе флота, которая занимается поиском и спасением кораблей в морях и океанах. На моей памяти никого они не спасли, но всегда участвовали в проверках штабом флота и были проверяющими с самыми широкими полномочиями. Флагманский ракетчик, например, проверял ракетную боевую часть, флагманский доктор – медслужбу, а офицеры УПАСР проверяли всех членов экипажа без разбора и жалости.

Накануне очередной проверки собрали нас на инструктаж, застращали всех вусмерть, и в конце командир говорит:

– Упасранец приедет новый какой-то. Недавно перевёлся с Камчатки и имеет классовую ненависть к Северному флоту. Особенно люто ненавидит замполитов.

– Наш человек! – резюмирует механик.

– Ваш-то ваш, но Вову своего спрячьте куда-нибудь, чтоб он на него случайно не наткнулся. Вова, ты понял?

– Понял, товарищ командир!

– Нет, Вова, ты нихуя не понял! Не под одеялком в каюте спрячься, а как положено. К трюмным подойди, пусть они тебя под