Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

компрессором тряпками завалят, или к турбинистам, пусть они тебя под кожух турбины засунут. Не опозорь, Вова, мою седую лысину! Настоятельно тебя прошу, Вова! На-сто-я-тель-но!

Во время проверки меня как штатного бездельника электромеханической боевой части назначили в сопровождающие к этому упасровцу. Мол, всех тут ебут, а ты сидишь и в носу ковыряешься. Нечего тут. Ходим с ним по кораблю, он то одного словит, то другого – всех опрашивает, как минуты по вдохам считать, заставляет показывать, как дизель-генератор запустить, и всё такое. Подготовка у нас по борьбе за живучесть была на высоте, как я уже писал, поэтому упасровец ходил грустный – никакого криминала накопать не удавалось. Он было обрадовался, когда мы пришли в пятнадцатый отсек, и там нас встретил матрос-дагестанец по имени Темир. Темир, конечно, по-русски разговаривал плохо, но натаскан был командиром отсека, как пёс. Он показал проверяющему, как правильно шлюзоваться, как выносить буй-вьюшку, и рассказал, на каких муссингах сколько минут нужно сидеть для декомпрессии. В конце его доклада проверяющий стоя аплодировал всеми своими ладонями. Я уже было расслабился от такого оглушительного успеха, но тут в отсек с песенкой «Шаланды, полные кефали» зашёл Вова. Вова шёл прятаться в КШР (кормовую шлюзовую рубку), он же там был один раз за всю свою полугодовую службу и поэтому резонно полагал, что разумной жизни там не водится и он с комфортом там отсидится. Дурак он, что ли, под компрессором лежать? Увидев проверяющего, Вова на секунду перестал улыбаться, но потом резко развернулся и попытался сбежать.

– Пага-а-адите-ка-а-а, – схватил его проверяющий за рукав, плотоядно глядя на бирку «ЗКВР БЧ-5», – а кто это у нас тут такой красивый ходит?

– Заместитель командира БЧ-5 по воспитательной работе! – понуро доложил Вова.

– Это был риторический вопрос, я целый капитан второго ранга и читать умею!

Целый капитан второго ранга достал из кармана секундомер и начал его заводить:

– Включиться в ССП!

ССП – это спасательное снаряжение подводника.

Оно состоит из гидрокостюма СГПК, дыхательного аппарата ИДА-59М и предназначено для самостоятельного выхода из затонувшей ПЛ с глубин до ста метров. Подводник должен самостоятельно уметь надеть гидрокомбинезон, зажгутоваться (в резиновых рукавицах) и включиться в дыхательный аппарат. Норматив был то ли четыре, то ли пять минут, но мастера у нас включались за полторы-две. В отличие от дагестанского матроса Вова не умел включаться в ССП не то что на время, а вообще. Поэтому Вова начал стесняться:

– Ну тащ капитан второго ранга… Ну я же замполит… Ну может… ну вот если…

– Да хоть гваделупская богоматерь, вашу мать! Вы же подводник! Вы же офицер! Немедленно прекратить позорить военно-морской флот и включиться в ССП!!!

– Вова, – шепчу Вове, – включайся по-хорошему, а то пиздец тебе будет.

– Время пошло! – щёлкает секундомером проверяющий.

Вова хватает гидрокомбинезон и начинает в него влезать, забыв снять тапки. Засунув ноги, понимает, что что-то не так, высовывает ноги обратно, лезет руками за тапками внутрь, достаёт их, ещё раз засовывает ноги, пытается надеть комбинезон на плечи, понимает, что забыл снять ПДА, сбрасывает комбинезон, снимает ПДА, накидывает комбинезон обратно, но забывает расправить зелёную кишку, поэтому получает железным клапаном от маски по затылку. Кое-как залазит в комбинезон, но забывает поправить резинку на маске, пытается в рукавицах натянуть её на затылок, но натягивает только до клапана сброса давления, решает, что сойдёт и так, и пытается себя зажгутовать. Приматывает себе верёвкой руку к кишке, разматывает верёвку обратно, запутывается в ней. Проверяющий выключает секундомер.

– Ладно, давайте без жгутовки, – обречённо разрешает он Вове, – будем считать, что вы зажгутовались.

Вова хватает ИДА, натягивает его себе на голову, но забывает поправить ремень, и тот у него болтается на плече, когда Вова ищет его между ног. Я поправляю ему ремень, но получаю замечание от проверяющего, что ещё раз – и в глаз. Справившись с ремнями, Вова пытается прикрутить к маске дыхательные шланги, а если вы этого не делали стописят раз, то у вас это не получится ни за что. Кое-как минут через пятнадцать Вова наживляет гайку и резво переключает дыхательный клапан на дыхание из аппарата, забыв при этом открыть воздушные баллоны. И радостно поднимает руку – готов! Проверяющий с укором смотрит на меня.

– Откуда я знаю? – говорю я. – Может, их там учат дышать углекислым газом в их институтах.

– Товарищ офицер, – заботливо интересуется проверяющий, – а вы ничего не забыли?

Вова радостно отрицательно машет головой. Вижу, что у Вовы начинают потеть стёкла и подкашиваются коленки. Захожу ему за и заботливо принимаю его в свои белы рученьки, когда он теряет сознание. Ну что мы – никогда дыхательные аппараты не снимали с потерявших сознание тел? Расстёгиваю ему ремень и дёргаю за него вверх, на себя. Офицер из УПАСР пытается мне помочь и подталкивает баллоны снизу. И кэ-э-эк даст мне железным клапаном в бровь! Распутываем Вову дальше и с удивлением наблюдаем, как чья-то кровь капает нам на руки. А, так это же моя кровь из рассечённой брови.

– Товарищ офицер, с вами всё в порядке? – хватает меня за рукав проверяющий.

Так а чё не в порядке-то? «Наши мужики на болоте и не так давят», ну вы в курсе. Но понимаю, что из ситуации можно извлечь выгоду.

– Да всё нормально, – говорю, – только голова немного кружится и подташнивает.

Кошу под сотрясение мозга, значит.

– Вам надо срочно в амбулаторию!! Давайте я вас отведу!

Падаю в заботливо расставленные руки целого капитана второго ранга и волочу за ним ноги, пока он меня несёт в амбулаторию в первый отсек. По дороге над нами удивляются турбинисты с электриками:

– Надо же, Эдик нашёл место на «Акуле», где можно головой удариться!

– Отставить смеяться! – кричит на них упасровец. – Он человеку жизнь спасал!

– Какому человеку?

– Тащ капитан второго ранга, – шепчу ему слабеющим голосом в ухо, – не выдавайте, кому я жизнь спасал, а то ведь ещё больше засмеют!

Дотащил он меня в амбулаторию. А там флагманский доктор орёт на нашего Андрея за то, что у него из стерилизатора жареной картошкой пахнет. Ну да, мы в нём картошку жарим потому что.

– Товарищи офицеры! – кричит мой проверяющий, уже практически на руках внося меня в амбулаторию. – Тут у офицера сильный удар и сотрясение мозга.