Читать интересную книгу "Последний из могикан, или Повествование о 1757 годе - Джеймс Фенимор Купер"

великого вождя, мудрого могиканина. Когда-то его предки могли преследовать оленя на огромном расстоянии. А что же досталось его потомкам? Когда бог возьмет его к себе, он обретет около шести футов земли и будет спокойно лежать на ней, если только у него не найдется друга, который выроет ему могилу…»

Ни в одном из романов эпопеи мы не найдем написанные с такой страстью и такими живыми красками портреты индейцев, как в «Последнем из могикан». Великий Змей, Ункас, Магуа…

Мы не можем не восхищаться отвагой и благородством Великого Змея, выдержанного и сурового и в то же время такого любящего и нежного в глубине души… Ункас, с его героической жертвенностью, гордой терпеливостью и далеко запрятанными сильными чувствами, становится одним из любимых героев юных читателей. Физическая и духовная красота лучших людей его племени воплощена в нем. Он похож «на драгоценную статую, изваянную резцом древних греков». Наверное, художник хотел, чтобы Ункас вызывал не только восхищение, но и печально-торжественное настроение и у мудрого Таменунда, и у Соколиного Глаза, и у нас, читателей книги. И это ему удается. Ведь Ункас — последний из могикан, последний отпрыск вождей когда-то могущественного племени… Не потому ли гибель Ункаса стала для Таменунда знаком того, что взор Маниту отвращен от племени, уши закрыты, язык не дает ответа… Вместе со старым вождем и Соколиным Глазом, вместе с создателем образа Ункаса мы воспринимаем его гибель как символ судьбы обреченного на вымирание народа, как уход в небытие всех его лучших традиций и устоев. Не поэтому ли травили Купера с особенной злобой американские расисты, повторявшие бесчеловечную поговорку: «Хороший индеец — это мертвый индеец».

А Кора — прекрасная девушка, сильная духом, отважная, верная и нежная в дружбе и в любви? Разве, читая о ней, мы не думаем о благородной человечности художника, далекого от расового высокомерия? Ведь Кора была метиской, а вместе с краснокожим Ункасом они составляют пленительную пару красавцев, людей высоких чувств.

Надо признаться, что гораздо более блеклыми и менее запоминающимися получились у Купера добродетельный Мунро, нежная Алиса, Хейворд, которые по замыслу автора должны были, по-видимому, нести в себе прочное положительное начало: честность в выполнении военного долга, силу отцовских чувств, верность в любви и, наконец, человеческое отношение к индейцам — союзникам. Насколько ярче, сложнее индеец Магуа! Он коварен, жесток, мстителен. Но ведь его ненависть к англичанам, изощренная месть, которую он изобрел для Мунро, вызваны оскорбленным чувством чести Магуа. Его злоба и жестокость отталкивающи. Однако художник не захотел написать плоский, одноцветный портрет дикаря: Магуа горд, храбр, необычайно темпераментен; месть становится его великой страстью и освещает весь его облик зловеще-мрачным светом. Ожесточенность Магуа вырастает не просто из его злобной души. Когда-то могущественный вождь «красных приозерных гуронов», он был изгнан своим племенем, потому что «белые люди ворвались в его леса, научили его пить огненную воду, и он сделался бездельником». И к тому же гордый Магуа никогда не забудет оскорбления, нанесенного ему Мунро, который при бледнолицых воинах велел связать его, «и его били точно собаку».

Так, судьба Магуа, жестокого мстителя, виновного в гибели последнего из могикан и прекрасной Коры, становится тоже неотрывной от трагедии его народа.

Если бы мы читали пенталогию о Натти Бампо в том порядке, в каком выходили его части, мы бы, наверное, с чувством душевного облегчения после «Пионеров» прочитали «Последнего из могикан». Это может на первый взгляд показаться странным. Ведь многие страницы книги овеяны грустью, чувством щемящей жалости к так рано погибшим Ункасу и Коре. Но после того как в первом романе «Пионеры» наш любимый герой одинокий старик Натти и его верный друг дряхлый Великий Змей оставили читателя в полных горечи раздумьях, мы с радостью встречаемся с Соколиным Глазом в только что прочитанном романе: Натти здесь в расцвете сил. Все то, что могла дать ему близость к природе и к жизни индейских племен, увлекает и радует читателя. Краски, запахи, шорох лесов наполнены для него особым значением. Следопыт по призванию, он с поразительной наблюдательностью ощущает опасность, которая кроется за лесными звуками, всплесками воды рек и озер, ему ясны замыслы врагов, он как будто слит с тайнами природы. И этот простой, предельно скромный охотник кажется нам иной раз величественным человеком чистой души, не испорченной злом собственнического мира. Ведь все его поступки до конца бескорыстны: он подвергает себя смертельной опасности для спасения Алисы, Коры, Ункаса, не желая слушать о награде, которую ему обещает Хейворд. Натти безграмотен и на первый взгляд примитивен, но, оказывается, он щедр душевно; беспощадный в решающих поединках с врагами, он деликатен, чувствителен и мягок с друзьями. Его украшает и уважение к законам и обычаям индейцев: ему чужд бесчеловечный расизм, так ожесточающий «бледнолицых». Даже о мингах Соколиный Глаз говорит: «Ну, что касается меня, то я люблю справедливость и поэтому не скажу, чтобы я ненавидел мингов…» Ему близки тревоги и горести индейских друзей, и вместе с ними он называет Ункаса «гордостью» делаваров. Когда юный могиканин попадает в плен к гуронам, Натти идет навстречу возможным мукам и гибели, чтобы спасти своего молодого друга — «иначе верность исчезнет на земле…».

А в драматическом эпизоде, когда Магуа уводит Кору, чтобы мести ради сделать ее своей женой, колеблется ли хоть минуту одинокий Соколиный Глаз, готовый стать пленником Магуа вместо Коры? Ведь ее унижение, а может быть, и гибель станут тяжелым горем для ее близких. Скромный героизм Натти и то, что подвиги, совершаемые им, кажутся ему самому ничем не примечательными и обыденными поступками, делают весь облик следопыта воплощением чистой естественности: любимый герой Купера противостоит по воле автора фальшивой цивилизации расчета и корысти — цивилизации, преимущества которой писатель порою подвергал глубоким сомнениям.

Рядом с Магуа, человеком незаурядным, не уступающим Натти в отваге, он, скромный разведчик, кажется нам порою фигурой полной своеобразного пафоса. «Да, гурон! — обращается к Магуа Соколиный Глаз. — Я мог бы теперь убить тебя, и никакая земная сила не предотвратила бы этого! Парящий в воздухе сокол не более уверен в своей победе над горлицей, чем я в том, что мог бы сейчас пробить тебе сердце пулей! И почему бы мне не сделать этого? Почему? Только потому, что этим я мог бы навлечь беду на голову нежных, невинных созданий!» И писатель, желая усилить это впечатление особой величественности Натти, добавляет: «Разгоревшееся лицо разведчика, гневный взгляд, выпрямившаяся во весь рост фигура, — все вызывало чувство благоговейного страха