Читать интересную книгу "Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков"

подразделения — я ломаю устоявшуюся структуру ведения боя.

Снова начнутся разговоры о том, что комкор Жуков нарушает Уставы. Плевать! Без этих мобильных, хорошо вооруженных групп любой прорыв укрепленной полосы превратится в бойню.

Оставшиеся на подготовку дни предстояло отработать их действия до совершенства. А когда дойдет до настоящего дела, эти группы должны будут стать острием стального клина, который расколет линию Маннергейма.

Учебный полигон 123-й стрелковой дивизии представлял собой лишь подобие финских укреплений, но даже на этих бревенчатых макетах было что отрабатывать. Я наблюдал, как саперы 50-го корпуса тренируются подрывать «надолбы» — вмороженные в землю бревна.

— Отставить! — скомандовал я, подходя к группе. — Кто старший?

— Я, товарищ комкор! — отозвался командир отделения, весь напрягшись.

— Покажите, как закладываете заряд.

Отделенный продемонстрировал. Действовал он, конечно, по уставу, но медленно.

— Вам не на учебном полигоне придется это делать, а под огнем противника, — сказал я. — Сократите время на подготовку подрыва втрое. Заряды готовить заранее, носить в специальных сумках. Подбежал — заложил — взорвал. На все про все — не больше минуты. Как понял?

— Есть сократиь время на подготовку подрыва! — ответил отделенный и засуетился, показывая своим бойцам новый, ускоренный способ.

Рядом другая группа саперов тренировалась в проделывании проходов в «минных полях» — условных участках, отмеченных вешками. Бойцы старательно водили миноискателями, но слишком торопливо.

— Не спешить! — крикнул я им. — Лучше медленно, но чисто, чем быстро, рискуя подорваться на обнаруженной мине. Проверили участок — отмечайте флажкам. Пехота пойдет за вами, и вы отвечаете за каждую жизнь.

Это уже было лишним. Спаеры и без меня знали, что делать, но меня снедало нетерпение. Хотелось, чтобы все прошло без сучка, без задоринки. Подошедший комдив Гореленко мрачно заметил:

— Миноискателей не хватает на всех, Георгий Константинович.

— Значит, используйте щупы, — ответил я. — И готовьте саперов так, чтобы они могли работать и тем, и другим. Это вопрос их собственного выживания.

На другом конце полигона шла отработка взаимодействия с танками. Два «Т-26» и один трехбашенный «Т-28» подошли к «траншее» — глубокому рву. Пехота залегла, не решаясь двигаться под прикрытием брони. Саперы с лестницами и штурмовыми мостиками топтались позади.

— Что за цирк? — грозно спросил я командира танковой роты. — Танки должны прикрывать саперов, а саперы — обеспечивать танкам проходы! Пехота — зачищает траншеи после прорыва! Сейчас же перестроиться!

После нескольких неудачных попыток, наконец, родилась слаженная картина. Танки встали в линию, ведя огонь по «переднему краю», саперы под их прикрытием перебросили мостки через ров, пехота рванула за ними. Это было далеко от идеала, но уже напоминало единый механизм.

— Так и работать, — сказал я командирам, собрав их вокруг себя. — Помните: сапер, танк и пехотинец — это не три разных рода войск. Это один кулак. И этот кулак должен бить точно и быстро. Продолжайте занятия.

Я повернулся, чтобы проследовать к своему «ГАЗику», к которому уже привык. Замети это, Трофимов кинулся заводить мотор. Как вдруг в расположение роты въехала черная «эмка», водила которой громко и требовательно просигналил.

Глава 12

День клонился к закату, солнце садилось рано, окрашивая снег в кровавые тона. Воздух, был холодный и колкий, как стекло. Граница между СССР и Финляндией была не просто линией на карте — это был рубеж между войной и миром, натянутый, как струна. И струна эта вот-вот должна была лопнуть.

Советские пограничники, затаившись в промерзлых заслонах, всматривались в серую пелену леса. Последние дни были тревожными. То там, то здесь вспыхивали короткие, с виду бесцельные перестрелки, а эхо одиночных выстрелов катилось по лесистым холмам.

Группа финских лыжников в маскхалатах, белых, как окружающий снег, бесшумно скользила между замшелыми валунами. Под халатами у них была форма пограничников. тщательно продуманная легенда на случай задержания: «сбились с пути».

Вот только в кармане у командира лежала не карта приграничной территории, а схема диверсионных действий. Они возвращались «после выполнения задания», как сухо констатировали позже финские архивные документы.

Войны, как таковой, еще не было, на календаре значилось всего лишь 28 ноября, а диверсионно-разведывательные группы уже действовали на советской территории, как кроты, роя подкопы под хрупкий мир.

Внезапно тишину разрезала очередь из ППД. Завязалась короткая, жестокая схватка. Финны, отстреливаясь, начали отход. И тогда, чтобы прикрыть их отступление, с финской стороны заговорила артиллерия.

Снаряды с воем легли на советской территории, поднимая фонтаны снега и земли. Это был не случайный выстрел; это был спланированный акт обеспечения отхода своей группы. Мирную тишину разорвали взрывы.

Советские пограничники, среди которых были и срочники, и опытные командиры, залегли. Над их головами с противным воем проносились снаряды.

— С миномета бьют! — крикнул кто-то, прижимаясь к земле. — Слышишь, между выстрелом и разрывом секунд двадцать проходит!

Боец был прав. Дистанция, с которой был произведен выстрел и траектория снарядов разрушали версию, которую позже предложит Финляндия, будто русские сами себя обстреляли, причем, из пушек, а они, финны, дескать, отвели свою артиллерию от границы.

Логика и физика возражали. Огневая позиция находилась южнее, на финской территории. Да и воронки от разрывов мало походили на снарядные, но идеально подходили для мины, выпущенной с короткой дистанции.

Время для инцидента было выбрано с циничным расчетом — слишком поздно, чтобы до наступления сумерек успеть провести полноценное расследование и зафиксировать все улики. А к утру выпадет снег и поди собери осколки.

Это была идеальная провокация, рассчитанная на мгновенный пропагандистский эффект и невозможность быстрой объективной проверки. В ставке финского командования царило нервное ожидание. Они бросали кость, зная, что это может привести к войне.

И они были уверены в своей безнаказанности. Щедрые посулы и обещания поддержки от Запада грели душу. Лондон и Париж намекали, что в случае конфликта с «восточным колоссом» помощь придет незамедлительно.

Финляндию готовили в качестве тарана, а ее руководство, ослепленное националистическими идеями «Великой Финляндии», мечтавшее о финно-угорской империи от Балтики и до Урала, с готовностью шло на поводу.

* * *

Об инциденте в Майниле я узнал из донесения, доставленном из штаба 7-й армии на связной «эмке». Выводы сделал сам. Это была не случайность, а финальный акт целенаправленной политики обострения.

Финские ДРГ, артобстрелы, постоянные нарушения границы — все это начнется буквально на следующий день. И события начнут нарастать, как снежный ком, выстраиваясь звеньями одной цепи.

Цели белофиннов были ясны, как день, выставить СССР агрессором, дать Западу формальный повод для вмешательства и в суматохе большой войны урвать свой кусок, но они просчитались. «Быстрая и решительная поддержка» Запада оказалась миражом.

Армии