Читать интересную книгу "Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков"

Переброска таких гигантов по зимним дорогам была адской работой.

— Будет сделано, товарищ комкор, но для тягачей типа «Ворошиловец» нужны усиленные мосты через овраг у Разбегаево…

— Используйте саперный батальон. Усильте настилом. Все, что нужно, — предоставят. Я беру это на себя.

Пока начарт уточнял детали с командирами дивизионов по телефону, я вышел из блиндажа. Ночь была черной, беззвездной. Где-то в этой темноте уже ползли к новым позиции мои «тяжеловесы».

Каждый такой переход — это риск быть обнаруженными, это титанический труд красноармейцев и командиров, но без этого калибра проломить линию Маннергейма было бы невозможно.

Эти орудия должны были не просто стрелять, а методично, как кузнечные молоты, долбить по самым крепким узлам финской обороны, деморализуя гарнизоны и разрушая их веру в неприступность своих укреплений.

Вернувшись на КП, я застал Гореленко, изучающего донесение от наземной разведки.

— Что нового?

— Подтвердили расположение артпогреба в районе высоты 65.5, — он указал на карту. — Как раз на пути нашего предполагаемого прорыва.

— Хорошо, — сказал я и повернулся к начарту. — Внесите в план артподготовки. Вторая фаза — удар по тыловым объектам. Пусть ваши «чемоданы» поработают и там. Лишим их боеприпасов, пока они в укрытиях пережидают обстрел.

— Все цели распределены, товарищ комкор, — заговорил начальник артиллерии. — Дивизионы Б-4 и Бр-5 выходят на позиции. Вот только есть проблема — точность. Стрельба с закрытых позиций по точечным целям… даже для таких калибров — лотерея. Боеприпасы дорогие, а промахнуться — значит предупредить противника и не добиться результата.

— Значит, нужно менять тактику, — сказал я. — Отменяем классическую пристрелку по целям. Вместо нее вводим «пристрелочные пары». Для каждой важной цели — ДОТа или артпогреба — назначается два орудия. Одно, ведущее, ведет пристрелку одним-двумя снарядами. Второе, основное, ведет огонь на поражение по готовым установкам, которые расчеты подготовят на основе данных пристрелки. Сократим время на поражение цели втрое и сбережем снаряды.

Полковник задумался, мысленно примеряя новшество.

— Рискованно… Если ведущее орудие собьют, второе будет бесполезно.

— Значит, маскируем их лучше. И меняем пары от цели к цели. Главное — скорость и эффективность. Разработайте схему к утру.

Пока начарт с другими командирами набрасывал первые варианты распределения орудийных пар, я продумывал детали. Это была тактика снайперов, перенесенная на уровень артиллерийских систем. Она требовала высочайшей слаженности расчетов и связистов, но давала неоспоримое преимущество — первый же залп по цели мог стать убийственным.

— Убедитесь, что командиры батарей понимают, что это не просто стрельба, это дуэль, — сказал я, обращаясь к начарту. — Они должны бить быстро, точно и немедленно менять позицию после выполнения задачи. Финны не станут ждать, пока их накроют.

Выйдя из землянки, я увидел, как в ночи мелькают огоньки — это тягачи с орудиями ползли на свои позиции. Глухой рокот моторов, скрип снега под гусеницами. Каждое из этих орудий теперь становилось не просто номером в ведомости, а хирургическим инструментом в предстоящей операции.

От того, насколько точно и быстро они смогут работать в новых для них условиях, зависел успех всего прорыва. Завтра предстояло отработать эту схему на практике. Без стрельбы, конечно. Незачем заранее нервировать противника.

Я вызвал к себе начальника связи и командира отдельного аэростатного отряда наблюдения. Последний, молодой капитан явно нервничал, получив вызов к комкору. Еще бы! Его можно понять.

— Товарищ капитан, каково состояние вашего отряда? — спросил я без предисловий.

— Два аэростата на ходу, товарищ комкор! — отчеканил он. — Но… противник может начать охотиться за ними. Собьют зенитным огнем.

— Сейчас и не нужно, — сказал я. — А вот когда начнем, придется висеть с рассвета до темноты. Будете смещайть позиции после каждого подъема. Ваша задача — не висеть сутками, а давать артиллерии «высокую точку» для корректировки. Связь с артдивизионами по проводу и радио обеспечить. Понятно?

Капитан, бледнея, вытянулся по стойке смирно. Особой радости на его лице я не заметил. Да, задача была смертельно опасной, но иной «высотки» у нас не было. Следующим я вызвал начальника разведки корпуса.

— Ваши передовые наблюдатели, — сказал я, — должны будут выдвинуты на самые передовые НП, вплотную к нейтралке. Каждому — рация и прямой канал на батарею. Их задача — не просто докладывать о целях, а немедленно корректировать огонь. Без их «поправок» артиллерия не стреляет. Свяжем их работу с аэростатчиками. Наземный наблюдатель видит всплеск, аэростат — точное падение. Вместе они дадут нам точность.

— Товарищ комкор, потери среди наблюдателей будут высокие, — тихо сказал начальник разведки.

— Значит, подготовьте смены и обеспечьте их лучшими биноклями и стереотрубами, что есть в корпусе, — ответил я. — Их жизнь и работа сберегут сотни других жизней в штурмовых группах.

Оставшись один, я вышел из блиндажа. Ночь была по-прежнему черной, лишь на востоке слабо угадывалось зарождение луны. Где-то в этой темноте готовились к работе аэростатчики и разведчики-наблюдатели.

Когда начнем, они станут глазами артиллерии. Без их четкой, самоотверженной работы все мои приказы о «пристрелочных парах» и «тяжелом кулаке» превратятся в пустой звук. После Халхин-Гола я понимал это отчетливо.

* * *

Рассвет на Карельском перешейке встретил нас ледяным ветром и густым снежным зарядом. Я прибыл на командный пункт 90-й стрелковой дивизии, где в блиндаже уже собрались командиры саперных батальонов дивизий 50-го стрелкового корпуса.

— Товарищи командиры, — начал я сходу, раскладывая на столе схему ДОТа «Поппиус». — Стандартная тактика «пехота наступает, саперы подходят по необходимости» нас больше не устраивает. С сегодняшнего дня в каждой дивизии первого эшелона формируются штурмовые инженерно-саперные группы. Они будут действовать в голове атаки.

В блиндаже наступила тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра снаружи.

— Состав группы? — спросил седой майор, командир сапбата 123-й дивизии.

— Взвод саперов, усиленный отделением химиков с ранцевыми огнеметами и отделением станковых пулеметов, — ответил я. — Плюс два-три снайпера. Каждой группе придается радиостанция для связи с артиллерией. Ваша задача — не следовать за пехотой, а вести ее за собой. Под прикрытием артподготовки выдвигаетесь к ДОТу. Саперы проделывают проходы в заграждениях и подрывают амбразуры. Огнеметчики выжигают гарнизон. Пулеметчики подавляют фланкирующие огневые точки. Снайперы обезглавливают командование. Группа действует как единый организм. Вопросы есть?

Молодой капитан из 90-й дивизии неуверенно спросил:

— Товарищ комкор, а если пехота не успеет за нами?

— Значит, вы сделали свою работу недостаточно быстро или не обеспечили прикрытие, — жестко парировал я. — Отработка взаимодействия — ваша главная задача на сегодня. Создайте учебные городки и гоняйте пехотинцев до отработки полного автоматизма.

Когда командиры разошлись, я вышел из блиндажа. Снег бил в лицо колючими иглами. Где-то на передовой уже начинались занятия штурмовых групп. Я понимал, что создаю не просто новые