Читать интересную книгу "Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов"

когда Аждая вернется? – Артем старался осторожно подбирать слова. – Со всеми жесткими правилами, ограничениями…

– Когда мы найдем его, ему будут нужны самые преданные, самые верные, самые лучшие, чтобы вернуть ему его детей. – Теперь ее лицо, одухотворенное, будто наполненное золотистым солнечным светом, казалось очень красивым. Артем залюбовался бы им, если бы не вспомнил город Тени, при одной мысли о котором мурашки забегали по коже.

– У вас бывает снег? – вдруг спросил он и, кажется, впервые увидел удивление на лице Дайны. – Холодный, белый…

– Я знаю, что такое снег. Говорят, в далеких землях на самом краю континента есть места, где он никогда не обнажает землю. Я слышала, что там, чтобы добираться от места до места, используют коридоры, проеденные в снегу ледяными змеями… А чтобы согреться, живут под землей, в колониях лайхолей, и наверх поднимаются редко… – Над головой у Дайны закружились призрачные снежинки, крупные, словно вырезанные из бумаги. Между ними вился огромный ледяной змей, пожирая их одну за другой.

– Там, откуда я родом, сейчас так везде, – прошептал он, впиваясь взглядом в снег, как будто он был приветом от старого друга. – Ну, только без змей… Но зимы у нас очень холодные.

– У нас снег бывает только несколько дней в году, – сказала Дайна, и снег со змеем у нее над головой пропали, сменившись призрачным солнцем и фигурами танцующих в хороводе людей и навок, лесных псов и духов. В танец затесался даже Болотный хозяин – он качался как огромный валун, готовый сорваться с горной кручи. – Обычно тепло… Порой идут дожди. Каждый сезон провожают праздником… До тех пор, как случилась Большая Битва, здесь было хорошо. Я слышала… что каждый сезон приносил горы плодов, реки были полны рыбы, а леса – дичи.

Над ее головой в серебристом вихре белых волос парили, догоняя друг друга, легкие крылатые олени, огромные рыбины и испуганные птицы. Дайна щелкнула пальцами, и видение развеялось легким пепельным облачком.

– Теперь все изменилось. Зимы стали холоднее, а сезон дождей длится и длится без конца… Но снег все еще редок.

– Можешь показать его снова? – прошептал Артем, и Дайна нахмурилась:

– Зачем?

Артем пожал плечами:

– Не знаю. Не ожидал, что буду скучать по снегу. Мой мир тоже изменился… Старшие всегда рассказывали, что раньше урожаи были лучше, но после События прежние закономерности перестали действовать… Правда, снега, я знаю, у нас зимой всегда было много.

– Значит, зимой у вас очень холодно?

– Да. Но… еще и очень красиво. – Артем рассеянно проследил взглядом за путешествием одного из крадущихся по темному мху солнечных лучей. – Как будто все покрыто серебром и драгоценными камнями. Деревья становятся пушистыми. Ели…

– Ели?

– Да. – Артем начинал увлекаться. – Я бы нарисовал, но не умею. – Он все равно взял палочку и принялся чертить по мху, оставляя на нем темные влажные бороздки. – Вот так у них ветки растут. Как будто платье… И на ветках не листья, а короткие темные иголки. Вот такие. Здесь их нет… Еще у нас в лесу есть березы. Белые стволы с черными полосками, я думаю, такие больше нигде не растут. А листья у них…

Дайна прикрыла глаза, и он осекся, вспыхнул. Следовало догадаться, что ей скучно его слушать… А потом он увидел, как серебристый дым снова начинает плавать над головой Дайны, приобретая очертания ели – более приземистой, чем настоящие, но укутанный пушистой шубой снега.

– Такие?

В горле у него пересохло, и он с трудом поборол желание протянуть руку и коснуться крохотного призрака.

– И бе-ре-за.

Это деревце, по белому прозрачному стволу которого спиралью вилась черная лента, совсем не было похоже на березу, но Артем улыбнулся.

– Да, береза, правда… Спасибо. Очень красиво.

– Красиво… – эхом отозвалась Дайна.

Тень от валуна, все это время медленно подползавшая к ним, упала ей на лицо.

Она повела рукой перед собой, и призрачная береза растаяла.

– Ты заметил тот камень? С лицом? Это Диар. Погибший бог. Когда-то здесь был его город. Десятки механизмов, огромные дома, чьи верхние этажи достигали небес… Мне показывали те, кто его застал.

Над ее головой парили многоэтажные здания, увенчанные шпилями, башни с часами, причудливые механизмы, состоящие из сотен шестеренок, рычагов, грузов. Изогнутые дорожки, тускло мерцающие фонари, механические повозки – Артем жадно впился в них взглядом, но призрачное видение не позволяло понять, как именно они работали. Суетливые люди и файели, одетые совсем не так, как в городе Тофф. Скорость, дым из труб, вращение шестерней, механические многосуставчатые лапы, увенчанные кабинами с пассажирами внутри…

– После его гибели все ушло под землю.

Призрачный город пошатнулся. Провалились куда-то дома, бессильно упали суставчатые лапы. Покатились, гонясь друг за другом, гигантские шестерни.

– Говорят, город все еще там, ждет, когда иной бог позовет его из глубины и возродит к жизни. А здесь когда-то было его святилище, главная площадь. Видишь, ничего не растет, кроме мха? Его дети приходили сюда, но уже давно никто не приходит. С ним все еще хуже, чем с Аждая. Хоть кто-то продолжает верить в ушедшего бога – но кто будет верить в погибшего? Теперь с Диаром остались разве что глубокие старики, которым поздно менять свой путь.

– Можно поменять одного бога на другого?

– Такое случается, – неохотно признала Дайна. – Но веры нет тому, кто предал раз. Не любой бог примет отступника. Тофф, например, неразборчива… И именно потому сейчас ее паства – самая большая. Но это пока.

Они помолчали.

– Именно слуга Аждая вернул миру Гинн, – сказала Дайна, и в ее голосе Артем услышал и благодарность, и зависть, и восторг. – И именно ты помог ему вернуться… Если бы не ты, наша вера превратилась бы в ничто – как город Диара, над которым мы сейчас сидим. Ты, чужак, оказался более предан Аждая, чем многие здесь. И он, я знаю, отблагодарит тебя.

– Ну, спасибо… – неловко пробормотал Артем, но она не слушала.

– Я тоже хочу отблагодарить тебя, – сказала она и вдруг – так быстро, что он не успел понять, что происходит, – прижалась губами к его губам. Он попытался сказать ей – еще сам не понял что, – приоткрыл губы, но она не отстранилась, а только поцеловала его крепче.

– Дайна, – прошептал он, чувствуя зарождение жара, грозящего испепелить его, – прости, но я…

Жар был рыжего цвета – цвета солнца, осенних листьев, лисьего хвоста, мелькнувшей в памяти пушистой косы.

– Я… не могу… Я…

Ее золотистые глаза внимательно смотрели на него – очень близко. Теперь она вдруг показалась ему более юной, чем обычно, – почти ровесницей, – хотя он и знал, что она старше его по меньшей мере года