Читать интересную книгу "Большие снега - Геннадий Прашкевич"

II

Стихи о бессмертии

Мне повезло: я знаю озареньене понаслышке. Океаном светаменя кружило по земному шару,я сравнивал размытые хребтызеленых Альп с хребтами Удокана,дышал софийской ветреной сиренью,любил в Берлинеи любил в Москве.

Я не был обречен на пораженье,но знаю, я чего-то не увидел,не понял, не нашел. Но точно так жея знаю: я был добр, и я делилсяс друзьями хлебом, нежностью, удачей,а если нищ был —запахом цветка…

И колокол ударил над Сандански —над долгой, темной, пасмурной границей,над Спартаком, родившимся в Сандански,над диким лавром, выросшим в Сандански,и распахнув окно в неясный, сонный,нежнейший дождь,я вдруг услышал ночь.

И эта ночь вопросы задавала.

«Тебя меняло время?»«Да, меняло».«Ты изменяясь – изменял?»«Бывало».«А речь друзей? Она тебя спасала?Она смиряла боль или сомненье,даря тебе строку стихотворенья»?

Вопросы.Дождь.Листва.Глухая ночь.

Меня меняло время? Да, меняло.Но время слишком часто изменялои мне, и тем, кому хотел помочь.Родник в пути.Костер под темным небом.Я был врагом, но я Иудой не был.Я жег костры. По долгим рекам плыл.

Ночь.Эходолгоотвечает:«Был…»

Как странно ощущать себя живущим,по темным волнам времени плывущим.Как странно понимать: еще не вечер,еще над нами звезды, а не свечи.Как странно видеть тоненький конверт,в котором запечатана бумажкавсе с тем же вариантом:да и нет.

А ночь твердит:«Тебя переводили.Тебя встречали, и тебя любили,но ты, познавший стыд, любовь и страх,сумел сказать: даровано бессмертьене тем, кто угадал судьбу в конверте,а тем, кто догадался вскрыть конвертвсе с тем же вариантом: да и нет?»

Я закрываю окна. Я беспечен.Ночь глубока, как был бездонен вечер.Я пью вино.Я волен проклинать.Я волен возвышать и низвергаться,я волен женских губ и рук касаться,я о бессмертье не желаю знать.

Да, слово – боль. Да, слово жжет и губит.Да, слово убивает, режет, рубит.Но если мне придется выбиратьперед весами: чаша – откровенье,другая чаша – блеск стихотворенья,я не сумею,не смогу солгать.

Я выберу. И выбор будет внятен.

Пройдут года,деревья упадут,изменит море берега пустые,иссохнут реки, и родятся вновь,мой выбор будет тем же: я искал,мне не нужна судьба, что ждет в конверте.

Я столько в этой жизни умирал,что, кажется, и правда я бессмертен.

1985

III

* * *

Запятая тайской джонки,обессмысленный плеск воды.Солнце – спицами велогонкипрорывает вечерний дым.

Что явилось? Чего не стало?Будто зайчиком по стене:если даже этого мало,то зачем это нужно мне?

И зачем через темнотуэхом дымного соучастьятлеет крошечное татуна счастливом твоем запястье?

И дыши или не дыши —как довериться только звуку?

Вечный ужас: чувствовать мукусовпаденья слов и души.

* * *

Азиатская земляпахнет глиной и грибами.

Белый лотос в черной яме,долго длится нота ля.

Солнце – жгучая оса.Тени призрачны, как морок.

Взгляды дымным пылают порохом.Только спрыгнуть бы с колеса.

Орхидеи. Дикость роз.Жар полдневный. Нет движенья.

Ужас перевоплощеньяи бесшумных летучих гроз.

* * *

Вода Сиамского залива.Вино Алайского прихода.

Ты безобразно некрасивав минуту моего ухода.

Ты ослепительно прекрасна,когда встречаемся мы взглядом.

Прости мне жадное пристрастьек твоим тропическим нарядам.

Ты в этом сладостном наклонеопять, как огнь, во мне пылаешь.

И умирая в долгом стоне,ты никогда не умираешь.

* * *

Офицерская жена —блядь, красавица, сестрица.Мне нельзя в нее влюбиться,вся она пораженаобаянием, как птица.

Сладость, нежность, непокой,мне нельзя ее касаться.Цвета старых облигацийзамша под ее рукой,и любовники – всех наций.

Не хочу ее грехов,не нужны ее обеды!Но языческие ведыэтих пламенных стихов —символы её победы!

* * *

Две легких тени за окномопять затевают игры.Мелькают руки, ноги, икрыи пахнет розовым вином.

Над рестораном «Леди пинк»струится розовая мирра.Беспечной линией над миромрастянут перелетный клин.

И этой нежности внемля,шипит и пенится у молаеще не знающая полаблагословенная земля.

* * *

Вкус аскорбинки. Оскорбительнозаноет сердце. Ослепительновода пылает – как металл.

Так медленно и так стремительноя никогда не умирал.

Пытаюсь затаить дыхание,но огненное полыхание,как яд последнего глотка.Падение. И придыхание.И ужас нового витка.

А хочется.Так сильно хочетсяпрезреть все прежние пророчества,туман прожектором прорвать,не погружаться в одиночество,и никогдане умирать.

2005–2007

Как музыка вечером

(с болгарского)

Владимир Башев

Прощание в снежный вечер

Под фонарем, в слепящем белом круге,застыли два прозрачных силуэта.

Пусть сумерки царят во всей округе,под фонарем – мир радости и света.

Косые хлопья падают, сплетаясь,шуршат, и вновь взлетают, беспокоясь.

Но эти двое стынут, не пугаясь,попав под яркий падающий конус.

У них свои и солнца, и планеты,они на нас нисколько не похожи.

И если нам и звезды, как предметы,то им и искры со Вселенной схожи.

И мы уходим. Снег летит ворчливо.Летит с небес. Летит светло, тревожно.

О, можно быть и дьявольски счастливым,но больше, чем они…нет,невозможно!

Михаил Берберов

Фракийская могила1

Речные камнивысохли без плеска волны:белое небо, лишенное ласки форелей.

2

Тут сердца их растаяли, как снежные пласты,тут волосы их, как дождевые потоки, впитались в землю,и тела, как одежду, совлекли с себя плоть.

3

Светлый пунктир костейотмечает скелеты мужчины и женщины.Отойди на шаг и увидишь: молчание их изумительно схожес двумя Млечными путями,встретившимисяв подземномцарстве.

4

И увидишь: коня – мертвый ветер,умершие звуки копыт,темные облака гривы.

5

И увидишь: стрелы,веером рассыпанные над головой,беспомощные, как коготки умирающего котенка.

6

Стеклянный сатирв центре тусклого ожерельянапоминает о былой юности.

7

Но померкла молния копья,напоминающего о гневе и поседевшей доблести.

8

Серебряная женщина обнимает ногу мужчины:выкована тайная преданностьна наколеннике из металла.

9

А серебряные чаши,семнадцать веков не наполненные вином,зияют как ужасные кратерыпогасших вулканов.

10

И только две луны золотыхплывут над вечными облаками.Живые травы, пробившие корнями сухое белое небо,спокойно сосут их желтый прозрачный свет.А мы…Мы не слышим их вечного шороха…И, пойманные как форели, в сети своих страстей,спокойно завершаемвечноеземноеповторение.

Притча

По своему образу,по своему подобиюБог создал человека.

Было это в самом начале.

По своему образу,по своему подобиюЧеловек создал робота.

Было это в XX веке.

Марко Ганчев

Впервые…

Впервые в Софиюя попал в шесть лет,и ничего не запомнил,потому что ничего не понял,но в каком-то бесформенном тумане отложилсябесспорный факт:именно в шесть летя впервые попал в столицу Болгарии.

Впервые в дом художника Илии Бешковая попал в восемнадцать лет,и ничего не запомнил,потому что ничего не понял,но в каком-то фантастическом тумане отложилсябесспорный факт:именно в восемнадцать летя впервые попал в столицу мыслящей Болгарии.

Урок чтения

Ты уже умеешь угадывать буквы,но это не значит, что ты уже научился читать.Ты всего лишь узнал —существуют книги.

И даже позже,когда львиными дозамиты начнешь заглатыватьприключенческие романыи оценка «отлично» появится в твоем дневнике,не думай, что ты уже научился читать.Ты всего только научился видеть,что написано в книге.

Конечно,со временемты станешь более взыскательным,как к женщинам, так и к книгам.Но даже научившись выбирать лучшее,не верь, что ты уже умеешь читать.Ты пока лишь научился видеть,как написана книга.

И только позже,гораздо позже,когда меня, наверное, уже не будет,ты, прочитав какую-то книгу или просто отдельное стихотворение,вдруг поймешь, зачем они были написаны.

Вот тогда,и только тогданачнется настоящее чтение.

Андрей Германов