Читать интересную книгу "Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов"

усталости, но старалась говорить твердо. – Так сходи, проверь. Никто тебя оттуда не прогонит.

– Ну, хватит. – Теперь Павел решил вмешаться. Его волосы, еще недавно лишь слегка тронутые проседью, за несколько месяцев полукочевой жизни совсем поседели, а черты лица заострились от худобы. – Шиповник, успокойся. Она ни в чем не виновата.

– Конечно. – Шиповник все еще хмурился, но Кая уже видела, что всего нескольких слов от Павла оказалось достаточно, чтобы умерить его пыл. Пока достаточно. – Она говорила, что нужно бежать из города как можно быстрее. Что Сандр пришел с другой стороны. Что Сокол безумна и…

– Ну, и что из этого неправда? – спросил Павел спокойно. – Мы видели доказательства собственными глазами. Сандр ушел на ту сторону – но он может найти способ вернуться. Он использовал нас – заставлял действовать вслепую, расселял и отвлекал, чтобы мы не могли делиться информацией друг с другом. Или ты будешь утверждать, что всегда ясно понимал, над чем работаешь? Ну, тогда ты, парень, куда умнее меня.

– Да и про Сокол, – буркнула одна из женщин из темного угла. – Она сумасшедшая… Или ты не видел, что она устроила, когда в городе начались волнения? Применила бомбы и мины, которые Сандр использовал бы только в крайнем случае, чтобы защитить город… Сокол отдала приказ стрелять на поражение по всем, кто пытался уйти из центра… Даже по детям и старикам. Сандр бы никогда так не поступил.

– Это правда, – пробормотал Павел. – Сандр при всех его… кхм… недостатках… ценил человеческую жизнь.

Кая и Шиповник вскинулись одновременно – она, чувствуя, как заливается краской, он – побледнев.

– Правда? – резко спросила Кая. Внутри у нее как будто задрожала туго натянутая струна – дерни, разорвется. – Кажется, у вас очень короткая память.

Несколько мгновений в комнате было тихо, только Шиповник дышал все натужнее, и что-то посвистывало у него в горле, как в закипающем чайнике. У стены деликатно, робко простучали по полу коготки – поудобнее укладывалась очень тощая кудлатая собачонка, которую ни у кого здесь не хватало духу выгнать.

– Я прошу прощения, – сказал Павел тихо и очень серьезно, но, как показалось Кае, самую малость театрально, как будто на них были устремлены взгляды десятков зрителей. – Я не должен был так говорить. «Век вывихнул сустав», дорогая моя… И сохранять самообладание становится все труднее.

По одинаковым в сумраке углов фигурам пробежал легкий шепоток. Кто-то вздохнул с облегчением, видимо, посчитав, что инцидент исчерпан.

– Мы благодарны за то, что ты делаешь, – продолжал Павел. – И, уверен, я могу говорить от лица всех нас. Нам не стоит срываться друг на друге – если мы хотим уцелеть…

– И вернуться в Красный город, – сказала Кая негромко и твердо и обвела взглядом собравшихся, и какая-то ее часть наслаждалась произведенным эффектом.

– Это пока не стоит обсуждать. Но я знаю. Стерх хочет вернуться. Мы действуем… Пытаемся объединиться с другими группами.

– Это безумие, – резко сказала та самая женщина, что назвала капитана Сокол сумасшедшей сукой. Она вышла из тени, и Кая узнала Кату, у стола которой когда-то Артем показывал ей эксперимент с магнитной крошкой.

– Это безумие, – повторила она. – Группами верховодят подонки и изгои – те, кто жил во Внешнем кольце. Изгнанники. Отребье… Или вообще люди из других общин, о которых мы ничего не знаем. Им нельзя доверять.

– Ката, – Павел нахмурился, – пожалуйста, успокойся. Во-первых, мы обсудим это позже. Во-вторых…

– Нельзя доверять? – Кая как будто со стороны наблюдала за тем, как ее покидают остатки самообладания. – Я и Шоу – из других общин, но мы наравне с вами добываем еду и защищаем это место. Артем… Вы же любили Артема!

Ката, до сих пор не сводившая взгляда с Каи, опустила глаза.

– Артем… То, что случилось с Артемом… То, что случилось с Ганом… с Мартой. – Кая судорожно вздохнула, закусила губу. – С Тошей. Все они – из других общин. Но они рисковали собой, чтобы узнать то, что мы теперь знаем. Или вы хотели бы и дальше служить Сандру?

Все молчали.

– Конечно, – сказала Кая, чувствуя легкое головокружение, – легче всего считать, что все во Внешнем круге и за ним – отребье и отщепенцы. Но я была там. Я прошла от Зеленого до Северного города, от Северного города – до столицы… И я видела там прекрасных людей. Людей, способных рискнуть собой ради друзей. Людей, которые заботятся друг о друге… А вы… вы сидели в центре и закрывали глаза на то, что во главе у вас – оборотень, чудовище с другой стороны, просто потому, что оно слишком долго кормило вас с руки!

Вот теперь в комнате стало действительно тихо. Даже собачка умолкла и только жалобно таращила круглые карие глаза со своей лежанки, как будто молчаливо умоляла непонятных, но дающих ей кров людей не ссориться.

– А, к дьяволу, – повторила Кая услышанное однажды от Шоу ругательство. – Делайте что хотите. Я думала, вы обрадуетесь, что теперь у вас есть время… время помогать людям – людям, а не Сандру. Но, видимо, вы хотите сидеть здесь и плакать по тому, какой прекрасной была его эпоха. Мой дедушка… Если бы он видел это… ему было бы за вас стыдно. Делайте что хотите.

Не дожидаясь их ответа, Кая вышла в белый, сияющий, ледяной мир и сразу же почувствовала, как холодный ветер остужает ее пыл. Некоторое время она стояла на пороге, шмыгая носом, борясь с детским желанием простудиться и лежать в лазарете у печи, рискуя умереть – но ни о чем не думая, ни о ком не вспоминая, ничего не решая.

А потом кто-то тронул ее за плечо – и, обернувшись, она увидела Павла.

– Ну, хватит, Кая, – неожиданно мягко сказал он, и что-то в его голосе напомнило ей дедушку, хотя они были совсем не похожи. – Сейчас всем тяжело. Ты не права. Все это время наша работа не прекращалась – кому это знать, как не тебе. Пойдем.

Она последовала за ним – потому что гнев улегся, остыл на пронизывающем ветру.

– Павел, – пробормотала она, глядя на облачко пара, парящее у самых губ. – Простите. Я не хотела. Просто… Марта, и слышать то, что сказала Ката… Все это немного слишком. Я…

– Устала, расстроена и… злишься на них, – тихо сказал Павел и невесело улыбнулся, увидев, как резко Кая вскинула голову. – Поумерь свой пыл, дорогая моя. Я прекрасно знаю, что ты чувствуешь. Но не вини людей за то, что они голодны, напуганы и боятся умереть. Некоторые из них никогда не знали такой жизни.

Он свернул к приземистой постройке – бывшему хлеву, – и Кая последовала за ним, утопая по колено в глубоких сугробах. Ей