Читать интересную книгу Европейцы (сборник) - Генри Джеймс

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 76 77 78 79 80 81 82 83 84 ... 145

– Да, прошу вас. Вы окажете мне огромную услугу.

– Что ж, хорошо. Вы подождете?

– Ответа maman? – Оуэн ошарашенно уставился на нее; его все сильнее лихорадило от препарирования семейного дела. – А вам не кажется, что, если я останусь ждать, она только пуще разозлится – подумает, будто я хочу заставить ее решать сплеча.

Фледа задумалась.

– То есть вы этого не хотите?

– Я хочу обращаться с ней, как требуют приличия, понимаете? А не так, что я даю ей час-другой – и точка!

– Что ж, – сказала Фледа, – в таком случае, раз вы не станете ждать, до свидания.

Это, кажется, опять было не то, чего он хотел.

– Может быть, вам тоже не нужно выкладывать ей все вот так, сплеча?

– Просто я думаю, ей уже не терпится… ну, вы понимаете, узнать, о чем мы с вами говорим.

– Что ж, – сказал Оуэн, опуская взгляд на перчатки. – Я могу дать ей день-два, пожалуй. Оставаться здесь на ночь я, конечно, не собирался, – продолжал он. – Здешняя гостиница наверняка та еще дыра! Как ходят поезда, я изучил досконально – ведь я не предполагал, что вы окажетесь здесь. – Почти одновременно со своей собеседницей он заметил в своих словах отсутствие видимой связи между следствием и причиной. – То есть, я хочу сказать, потому, что в этом случае я, наверное, подумал бы, не задержаться ли… Я подумал бы, что смогу поговорить с вами спокойно и обстоятельно, не то что с матушкой!

– Да мы ведь уже поговорили, и куда как обстоятельно! – улыбнулась Фледа.

– Ужас, сколько всего наговорили, правда? – Не беда, что прозвучало это глуповато, – она ничего против не имела. Он хоть и не мастак говорить, но ему было что сказать; и возможно, он оттого и медлил с уходом, что смутно чувствовал неискренность ее попыток поскорее его выпроводить. – Хочу просить вас еще об одной услуге, – обронил он напоследок, как будто услуг, о которых он мог просить, было не перечесть. – Пожалуйста, не говорите ничего о Моне.

Она не поняла.

– О Моне?

– О том, что это она считает, что maman зашла слишком далеко. – Фраза звучала не очень вразумительно, но Фледа поняла. – Не должно создаваться впечатления, будто что-то исходит от нее, хорошо? А то с maman будет еще хуже.

Фледа как никто знала, насколько хуже, но из деликатности сочла за благо оставить его слова без подтверждения. И кроме того, она уже с головой ушла в раздумья, как сделать так, чтобы «с maman» было лучше. Пока ей ничего на ум не шло; оставалось надеяться на внезапное озарение, когда они расстанутся. Ах, конечно, есть спасительное средство, но о нем и помыслить нельзя; и тем не менее в мощном свете беспокойного присутствия Оуэна, его встревоженного лица и неугомонного топтания по комнате, это средство несколько минут маячило перед ее мысленным взором. Она сердцем чувствовала, что, как ни удивительно, несмотря на понятную жесткость его требований, несчастный молодой человек в силу многих причин, досады, брезгливости уже и сам готов отказаться от своих притязаний. Боевой запал для сражения с матерью у него весь вышел – он был явно не в форме для драки. У него нет ни природной алчности, ни даже особенной злости; у него нет ничего, чему бы его ни подучили, и он изо всех сил пытался усвоить урок, от которого ему теперь так тошно. У него есть свои прекрасные, тонкие качества, но он упрятывает их подальше, как подарки до Рождества. Он пустой, недалекий, жалкий – игрушка в чужих руках. Если точнее, в руках Моны, и даже сейчас эти руки увесисто лежат на его крепкой, широкой спине. Отчего же ему поначалу так нравилось ощущать на себе это прикосновение? Фледа отогнала от себя праздный вопрос, не имевший отношения к ее насущной задаче. Задача состояла в том, чтобы помочь ему жить как джентльмену и довести начатое до конца; задача в том, чтобы восстановить его в правах. И не важно, что Моне даже невдомек, чего она лишила себя, не важно, что ею двигала не горечь утраты, а оскорбленное самолюбие; у нее были все основания прийти в движение, и на деле она оказалась куда подвижнее – в смысле мстительности, – чем можно было предполагать, – Оуэн уж точно от нее такого не ожидал.

– Разумеется, я не стану упоминать Мону, – сказала Фледа, – в этом нет ни малейшей надобности. Вам самому нанесен ощутимый урон, и ваши требования вполне этим оправданы.

– Вы даже не представляете, как важно для меня, что вы на моей стороне! – воскликнул Оуэн.

– До этой минуты, – сказала Фледа после небольшой паузы, – ваша матушка нисколько не сомневалась, что я на ее стороне.

– Тогда ей, конечно, не понравится, что вы переметнулись.

– Да уж не понравится, можете быть уверены.

– Хотите сказать, вам теперь придется постоянно быть с ней на ножах?

– Я не очень понимаю, что вы подразумеваете под «быть на ножах». Нам, естественно, многое придется обсудить – если она вообще согласится все это обсуждать. Вот почему вам совершенно необходимо дать ей дня два или три, не меньше.

– Вы, как я вижу, допускаете, что она может и отказаться обсуждать все это, – сказал Оуэн.

– Я просто стараюсь приготовиться к худшему. Не забывайте, что отступать с завоеванных позиций, публично отказаться от того, на что она публично заявила права, будет жесточайшим ударом по ее гордости.

Оуэн задумался над ее словами; лицо его словно расплылось, хотя он не улыбался.

– Она ведь невероятно гордая, а? – Видимо, раньше эта мысль ему в голову не приходила.

– Вам лучше знать, – сказала Фледа, великодушно уступая ему первенство.

– Да я вполовину не знаю того, что знаете вы! Был бы я такой же умный, мне еще можно было бы надеяться с ней совладать. – Оуэн замялся, но потом все-таки сказал: – Честно говоря, я не совсем понимаю, что можете даже вы сделать.

– Я и сама пока не понимаю. Буду думать – буду молиться! – с улыбкой произнесла Фледа. – Могу только обещать вам, что я попытаюсь. Я хочу попытаться – хочу вам помочь. – Он стоял и смотрел на нее так долго, что она добавила с нарочитой отчетливостью: – Поэтому оставьте меня, прошу вас, наедине с нею. Отправляйтесь назад, немедленно.

– Назад в гостиницу?

– Да нет же, назад к себе, в город. Завтра я вам напишу.

Он как во сне повернулся взять шляпу.

– Есть, конечно, слабый шанс, что она испугается.

– Испугается, если я вас правильно поняла, что вы станете преследовать ее в судебном порядке.

– У меня исключительно выигрышное дело – я могу призвать ее к ответу по закону. Бригстоки говорят, это элементарное воровство.

– Могу себе представить, что говорят Бригстоки! – позволила себе заметить Фледа без всякой почтительности.

– Не их ума это дело, правда? – неожиданно подхватил Оуэн.

Фледа уже и прежде отмечала, что для неисправимого тугодума у него необычайно развита способность мгновенно подхватывать новую мысль. Она не скрыла, что ее это позабавило.

– У них гораздо больше оснований считать, что это тем более не моего ума дело.

– Ну не знаю, вы ведь ее не называете по-всякому.

Фледа не стала спрашивать, поступает ли подобным образом Мона; после такой догадки нужно было обладать Флединым благородством, чтобы почти тут же воскликнуть:

– Вы еще не знаете, как я ее назову, если она будет упорствовать!

Оуэн бросил на нее взгляд исподлобья; потом сдул пылинку со шляпы.

– Но что, если вы и вправду с ней поцапаетесь?

Он так долго молчал, что Фледа сказала:

– Я не вполне понимаю ваше «поцапаетесь».

– Ну а вдруг она сама вас как-то обидно назовет?

– Не думаю.

– Я хочу сказать, если она рассердится на вас за то, что вы меня поддерживаете, – как вы поступите? Ей ведь это не может понравиться, сами понимаете.

– Ей это может не нравиться сколько угодно, однако нельзя знать заранее, как все повернется. Там будет видно. Обо мне не беспокойтесь.

Она говорила решительно, и все же Оуэна это не убедило.

– Вы не уедете, надеюсь?

– Уеду?

– Если она на вас разозлится.

Фледа прошла к двери и отворила ее.

– Я не готова дать ответ. Вам нужно набраться терпения, а там поглядим.

– Да, нужно, конечно, – сказал Оуэн, – конечно, да, да. – Но открытая настежь дверь подвигла его лишь на то, чтобы сказать ей: – Вам угодно, чтобы я ушел, и я ухожу, через минуту. Только прошу вас, прежде ответьте мне на один вопрос. Если вы все-таки оставите мою матушку, куда вы направитесь?

Фледа снова улыбнулась:

– Не имею ни малейшего понятия.

– Полагаю, вернетесь в Лондон?

– Ни малейшего понятия, – повторила Фледа.

– У вас ведь нет какого-то… э-э… постоянного адреса, ведь нет? – не отставал от нее молодой человек. Как видно, едва закрыв рот, он спохватился; она догадалась, что он поймал себя на том, что, сам того не желая, слишком неприкрыто привлек внимание к тому обстоятельству, что у нее, если говорить напрямик, попросту нет своего дома. Он только хотел дать понять, из лучших побуждений, что сознает, на какую жертву она себя обрекает, в случае если рассорится с его матерью; но способа затронуть такой предмет деликатно вовсе не существует. В таких случаях напрямик лучше не говорить.

1 ... 76 77 78 79 80 81 82 83 84 ... 145
На этом сайте Вы можете читать книги онлайн бесплатно русская версия Европейцы (сборник) - Генри Джеймс.

Оставить комментарий