Читать интересную книгу "Шторм Холли - Тата Алатова"

кажется, здесь собралась вся деревня, и в воздухе витало волнение.

Мэри Лу, перепачканная мукой и какао, всхлипывала в надежных объятиях Фанни. Кенни выпекал кексы, время от времени бросая обеспокоенные взгляды на хозяйку кофейни. Милны перешептывались за столиком. Лагуна и Уильям сидели у окна – два чужака, которые с любопытством впитывали местные особенности.

Бренда разносила по столикам пироги, а Джон варил кофе.

Доктор Картер, Джеймс, Одри и малышня Артур с Жасмин, сумасшедшая предсказательница Кимберли Вайнон, редко появляющаяся на людях, чтобы не сказать лишнего, бездельник Эллиот… Словом, было не протолкнуться. Да что вообще происходит?

– Мне нужен торт, – неуверенно сказал Фрэнк, пробираясь к прилавку.

– О, у нас целая куча тортов, – откликнулся Кевин. – Кокосовый и ананасовый, шоколадный и клубничный, суфле и меренговый.

– Клубничный, – решил Фрэнк, озадаченно посмотрев на него.

– Понятия не имею, о чем думал Эрл! – в сердцах воскликнул Кенни, встретившись с ним взглядом. – Я бы побил его, честное слово. Но ведь он от этого и помереть может.

– Зачем тебе бить Эрла? – поразился Фрэнк.

– Наша Мэри Лу плачет.

Фрэнк покосился на нее. Почувствовав это, она торопливо спрятала лицо на груди Фанни.

Ого, да малышка что-то скрывает.

– Не надо бить Эрла, – пролепетала она, – он такой беззащитный. Это все Камила и ее интриги.

– Я тебе так скажу, – заявила Бренда, – мужик, которого так легко увести, не стоит и слезинки. С чего бы это только Камила тут злодейка? Они оба обманщики.

– Нет-нет, Эрл меня никогда не обманывал! Он сказал… сказал… что освобождает меня от данного ему слова, потому что не хочет, чтобы я зачахла так далеко от людей.

– Ну-ну, – успокаивающе проворковала Фанни, – все к лучшему, дорогая моя. Найдешь себе другого ухажера.

– Где? – приглушенно засмеялась Мэри Лу. – Можно подумать, тут есть выбор! Тебе хорошо, у тебя есть Кенни.

– Есть, – как-то неуверенно согласилась Фанни.

Кевин посмотрел на нее вопросительно, а потом поставил перед Фрэнком коробку с тортом.

Пора было выметаться отсюда, пока он не посмотрел Мэри Лу прямо в глаза и не разрушил здешнее единение.

Фрэнк взял коробку, шагнул к выходу, зацепился за длинные ноги Фанни в сиреневых колготках, покачнулся, ухватился за ее жесткое плечо, Мэри Лу непроизвольно вскинула голову, ну а Фрэнк от неожиданности не успел зажмуриться.

– Ненавижу Камилу, – медленно проговорила она. – Ненавижу ее так сильно, что меня аж трясет. Но как я рада, что мне не придется теперь жить с Эрлом, ты бы только знал! Хотя это очень обидно, когда тебя бросают.

В кофейне стало очень тихо, и только жужжала кофемашина.

– Прости, – виновато сказал Фрэнк, – прости, пожалуйста. Я правда не специально.

Мэри Лу растерянно моргнула, вспыхнула, отвернулась.

Джон ободряюще похлопал Фрэнка по плечу.

Бренда погладила по спине.

– Да ладно уж, – вдруг сказала Мэри Лу. – Так даже лучше. Как-то легче стало.

Фанни, по-прежнему крепко ее обнимая, улыбнулась Фрэнку.

– Ты, конечно, чудовище, – произнесла она с неуклюжей лаской, – но ты наше чудовище.

Заспанный Холли лежал на диване и разговаривал со своим телефоном. Где он его только откопал, Фрэнк был уверен, что аппарат давно потерян.

Тэсса бродила по первому этажу, собирая разбросанные повсюду вещи.

– Ты не понимаешь, Мэри, – в голосе Холли звучало раздражение, как будто ему надоело повторять одно и то же.

– Я не понимаю? – спорил с ним уверенный женский голос, ленивый балбес включил громкую связь. – Ты потеряешь себя как художника в этой дыре, где ото всех спрятался. Творческому человеку нужны свежие впечатления, путешествия, открытия и откровения. Ты не можешь переехать в деревню, если не собираешься стать очередным бездарем, зацикленным на однообразных пейзажах.

Фрэнк вопросительно посмотрел на Тэссу.

– Битый час убеждает свою секретаршу, что уже вырос и может делать что хочет, – шепнула она, потянулась и поцеловала Фрэнка в губы. – Такое ощущение, что она его строгая мамочка. О, ты принес торт.

– Большой мир? Свежие впечатления? – Холли закатил глаза. – В большом мире, моя дорогая Мэри, так много людей, что мы проходим мимо друг друга, не успевая вникнуть в детали. В деревне все становится выпуклым, объемным. Каждое событие, каждая эмоция, горе и радость – все приобретает удивительный размах, становится значительным и пронзительным.

– Да при чем тут эмоции! Что ты будешь писать, когда сто раз изобразишь море и скалы? Я видела фото твоей последней картины, Холли, на мой взгляд, это очень спорный жанр. Я даже не знаю, под каким соусом ее продавать.

– А это не на продажу, – на Холли ее критика не произвела особого впечатления. – Я хочу, чтобы ты выставила эту картину в самой крупной галерее Лондона. В самой крупной бесплатной галерее, я имею в виду.

– Хм, это можно, – Мэри, казалось, обрадовалась, что ей не нужно продавать непонятное нечто. – Но ты все равно совершаешь огромную ошибку.

– Ты просто глупая, – фыркнул Холли, – и до сих пор не научилась меня ценить. Но ничего, есть на свете люди, способные мыслить здраво. Поэтому перестань тратить мое время и просто перешли все мои вещи. Я собираюсь вернуться на сцену и готов дать несколько онлайн-мастер-классов и несколько онлайн-интервью.

– Мне нужны свежие фото.

– Ну вот. Фотоаппарат тоже пришли. Короче, займись чем-нибудь полезным.

Отключившись, Холли встал с дивана, от души зевнул, попытался причесаться пятерней, от чего стало только хуже, и пришел к ним на кухню.

– О, дубина, ты вернулся. Тортик!

И он, вооружившись ложкой, начал есть прямо из коробки, как будто его три дня не кормили.

– Свинтус, – беззлобно заметила Тэсса.

Фрэнк потеснил плечом Холли, что-то возмущенно запищавшего на манер пикси, отрезал кусок Тэссе и положил на тарелку. Она улыбнулась ему, взяла со стола брошенную пьесу Фанни и погрузилась в чтение.

Фрэнк включил чайник, решив сделать всем чаю.

– Эта Мэри кажется весьма черствой особой, – сказал он.

– Она менеджер, а не нянька, – Холли вернулся к торту, – хотя иногда и нянька тоже. Но она расчетливая и организованная, тащит на себе все контакты с галереями, коллекционерами, журналистами и меценатами. А еще стойко переносит мои капризы, за что я доплачиваю ей отдельно.

– По крайней мере, ты осознаешь, что невыносим.

– Да что такое с этой Фанни? – перебила их Тэсса. – Как она могла написать такое?

– Что там? – заинтересовался Холли.

– Эта история о женщине, которая так сильно любила мужчину, что смотрела только на него. Сначала она забыла свое лицо, потом свое имя, потом свое прошлое. В итоге она полностью вообразила себя им и осталась в одиночестве, счастливая с самой собой, вернее, с тем мужчиной, которым она себя считала. Вы как хотите,