Читать интересную книгу "Многоликий странник - Кирилл Шатилов"

выступать на Совете, но получившего его как непосредственный свидетель произошедшего, причём со стороны врага, Гела могли ждать серьезные неприятности. Гури убедил возмущенных слушателей в том, что задача погибшей стаей была почти выполнена, причём довольно легко, и только неожиданное появление в тылу лихого всадника с поразительными способностями бойца, отчаянной отвагой и ненавистью мстителя спасли илюли от верной гибели. Ему удалось избежать признаний в том, что он знаком с этим воином лично, более того, что разговаривал с ним сразу после сражения. Свою осведомлённость он объяснил тем, что будто бы подслушал разговор самих илюли. Гел в долгу перед ним не остался, и с тех пор они стали достаточно близки, чтобы Гури мог при желании посещать Совет. Хотя такого желания у него отродясь не было. Поэтому и сейчас он попрощался с Зорком и свернул к своему гнезду.

Кеита сидела на ветви с завернутым в шкуру малышом на руках. Ближайший костёр должен был хорошо их согревать, так что волноваться за них Гури не приходилось. Причин для волнения и без того хватало. Рядом с Кеитой находилась её подруга, Кора из клана Фраки, тоже молодая мать, ребёнок которой сейчас спал в сумке у неё за спиной. Они были ровесницами, однако если Кеита восхищала своей статью, высоким ростом и почти мужским разворотом плеч, Кора рядом с ней смотрелась совсем девочкой. Она была женой одного из близких друзей и соратника Зорка, Малика, младшего из четверых братьев и единственного, оставшегося в живых. Малик часто пропадал в Лесу, то охотясь, то тщетно выискивая илюли, чтобы отыграться на них за братьев, а Кора коротала время с Кеитой, обсуждая радости и горести материнства.

Гури помахал им рукой и пошёл дальше, к тому костру, где он недавно видел Бокинфала.

– Я рада, что вчера всё обошлось, – сказала Кора, следя за ним и задумчиво наматывая на рукавицу длинную прядь. – Зорк был сам не свой.

– А ты чего хотела? – Кеита прикрыла ладонью мордашку сына от налетевшего порыва холодного ветра. – Его стража проворонила волчиц. Надеюсь, твоему Малику не досталось? Я слышала, как Зорк кричал.

– Малика я не вижу уже второй день. Он вчера ещё утром отпросился у Зорка и пошёл искать медведя, который снился ему несколько ночей кряду. Сказал, что должен выследить его и убить, потому что медведь во сне просит его об этом. Дух медведя хочет вселиться в нашего сына.

– Какие страсти ты рассказываешь, – улыбнулась Кеита.

– Почему? Медвежий дух ему не повредит, – кивнула Кора себе за спину. – Ты же знаешь, что мы, Фраки, считаем своими предками бурых медведей с болот.

– Мой Гури придерживается другого мнения.

– Насчёт Фраки? Откуда ему знать?

– Насчёт всех. – Кеита села поудобнее. – Он говорит, что раньше илюли были частью нас. А потом мы их просто изгнали. Или они нас.

– Этого не может быть. Если они наши братья, то с братьями не воюют.

– Но тогда зачем Фраки убивать медведей? С предками тоже не воюют.

– Ты ничего не понимаешь. Убивая предков в теле медведей, мы помогаем им скорее перейти в тела Фраки. Малик делает нужное дело.

– Надеюсь, с ним всё в порядке. Ты не боишься за него?

– Он обещал не подходить к медведю близко. Будет бить его из лука. Говорит, медведь снился ему старый и уставший от жизни.

– Старые медведи бывают самыми опасными. Им нечего терять.

– Ты меня успокоила. Теперь я буду думать об этом, пока Малик ни вернётся. Он обещал быть сегодня к вечеру. Думаешь, старые медведи по-прежнему сильны?

– Мой отец когда-то ходил на такого. Сломал два копья. Спросонья медведь бросается на всё, что движется. Кстати, из шкуры того медведя сделано вот это. – Она покачала сына. – Видишь, я тоже хочу, чтобы ему с рождения передавались силы медведя и деда.

– Вы уже нашли ему имя? – поинтересовалась Кора, спеша сменить тему.

– А вы?

– Малик считает, что с этим не стоит спешить.

– Но между собой вы ведь его как-то уже называете?

– Её.

– Ой, прости, я почему-то думала, что у вас тоже мальчик!

– В следующий раз. – Кора многозначительно погладила себя по животу. – Да, конечно, называем.

Кеита понимающе улыбнулась. Было не принято, чтобы посторонние знали первое имя ребёнка, данное ему родителями при рождении. Считалось, что это защищает его от любых напастей и удерживает зло, которым полнится Лес. После семи зим ребёнок получает имя от клана, и это имя становится главным, под которым его знают все сородичи. А до тех пор сын Гури будет оставаться для всех сыном Гури, а дочь Малика – дочерью Малика.

– Надеюсь, наши дети тоже подружатся, – сказала Кеита.

– Я в этом уверена. – Кора погладила подругу по руке. – У тебя будет красивый сын.

– Он уже красавец. – Она повернулась так, чтобы Кора увидела спящее личико. – Нос, как у отца, а брови, говорят, мои. Твоя дочь полюбит его.

Обе тихо засмеялись.

Малик наблюдал за ними из своего укрытия и понимал, что не сможет сделать того, что собирался, пока шёл сюда от Каменных Холмов, где провёл всю ночь в объятьях Игри, женщины из клана Вулчаки, которую обнаружил вчера раненой неподалёку от медвежьей берлоги и которая отдалась ему с таким жадным неистовством, что он окончательно потерял голову. Ещё она сказала, что если он готов приходить к Каменным Холмам, она будет приводить ему своих сестёр, чтобы он совершал с ними то же, что и с ней, потому что им всем нужны мужчины. Но мужчины, которых они ловят и делают своими пленниками, слишком боятся, и дети от них тоже получаются боязливыми и не всегда здоровыми, поэтому Игри хочет от Малика этих жертв добровольно, обещая удовольствие и тайну. Малику никогда не было так хорошо с Корой, как с ней. И он, не споря, согласился со всеми условиями. Однако по пути домой вспомнил про забытого медведя, вспомнил Кору и маленькую дочь, и понял, что не имел права давать Игри обещаний, которых не может выполнить. Он вернулся назад, но там, где они спали, уже никого не было. Тогда он поспешил обратно, думая лишь о том, что должен во всём признаться Коре и очистить свою совесть. И вот, глядя теперь на счастливо смеющуюся жену, он осознал, что не в силах разбить её сердце правдой. Отныне он должен врать ей, держаться подальше от Каменных Холмов, и предать Игри, которая подарила ему такое сладкое удовольствие, что он уже снова томится и мечтает о ней. Что ему теперь делать? Кора наверняка