Читать интересную книгу "Многоликий странник - Кирилл Шатилов"

метке поймавший ичуйчу сразу поймет, что птица прилетела из стана Фраки.

Гури проделал то же самое, только его нить, нить клана Тикали, была ярко-синей, с одной чёрной полоской.

Затем Зорк выбрал красную веревочку с одним узелком посередине. Подумал и развязал узелок. Красный цвет означал встречу. Узелок – количество дней, когда должна состояться встреча после получения послания. Поскольку выпущенные на волю птицы сразу же отправлялись в путь и не останавливались до тех пор, пока не находили своих хозяев, это имело смысл. Отсутствие узелка говорило о необходимости встретиться безотлагательно.

Самым сложным было указать точное место, где встреча должна произойти. У всех жителей Леса были определенные ориентиры, часто невидимые для постороннего глаза. Их сочетание и указывало посвященному необходимую точку.

– Что сказал об этом Гел? – поинтересовался Гури.

– Грозовой Дуб.

– Но… это почти у самой Реки! Я думал, мы соберёмся здесь и уже тогда пойдём на илюли.

– Я тоже так думал, но Гел хочет Грозовой Дуб.

Когда они закончили, получилось нечто вроде двух одинаковых виноградных гроздей, с которых сорвали все ягоды. У Жбака оказался не кисет, а целый маленький мешок нитей и верёвочек. Не дожидаясь указаний, он уже торопливо и ловко вязал их, сверяясь с исходным расположением.

Гури точно не знал, сколько ещё кланов не присоединилось к ним. Некоторые ушли своей дорогой так давно, что могли за это время образовать несколько и снова разойтись. Оставалось полагаться на богатое хозяйство Жбака. Считалось, что у него есть ичуйчу отовсюду.

Но ведь ичуйчу живут не вечно! Хозяев смогут отыскать только те, кто был передан из рук в руки. Не могут же птенцы помнить дорогу к дому, которого у них никогда не было!

– Подождите, – спохватился Гури. – Нужно всем сказать, чтобы они пересылали это послание дальше. Как есть. Тогда мы охватим больше кланов, чем ичуйчу вон в тех клетках и чем может вспомнить самый старый из наших старейшин.

Зорку это в голову не пришло, и он промолчал. Зато верёвочную грамоту он знал лучше Гури. Который теперь смотрел, как тот подвязывает сперва короткую зелёную нить, означавшую «птица» и «посылать», и уже к ней прилаживает два узелка – белый, означавший «клан» или «стойбище», и белый с синей крапиной, означавший «рядом» или «близкий».

– Так сгодится?

– Поразительно, как просто у тебя получается! – искренне обрадовался Гури. Обрадовался ещё и тому, что подвернулся повод похвалить того, кто в этом так сейчас нуждается.

– Остаётся только надеяться, – заметил Жбак, – что Грозовой Дуб знают все.

Об этом они с Зорком подумали, когда обозначали его не просто как сочетание знаков «дерево» и «гроза», а как «дерево у большой воды, сожжённое молнией». Даже если кто про него услышит впервые, стоит пройти вдоль реки, им на глаза обязательно попадётся здоровенный пень в два человеческих роста, с раскинутыми в стороны обугленными ветками. Он такой на всю округу один. Стоит вдали от Леса, почти на самом берегу, вверх по течению. Если какие-нибудь кланы пойдут снизу, им просто придется обойти стойбище илюли, называемое непроизносимым словом Вайла’тун.

– Не переживай, не заблудятся. – Зорк подмигнул Гури. – Ну, где твои птички?

Они стали забираться на деревья, где висели клетки, и выуживать тех, на лапках которых были метины тех кланов, которые до сих пор не присоединились к Тикали. Пичуги отбивались, как могли, а когда их в конце концов отпускали, не верили своему счастью и стрелами взмывали вверх, сбивая крыльями снег с веток. С количеством посланий получилось угадать точно: когда все ичуйчу упорхнули, не использованной осталась лишь одна гроздь в руках Жбака.

– Это для Вулчаки, – пошутил Зорк. – Надеюсь, у тебя нет их клетки?

– Пусть им волки послания носят, – отмахнулся Жбак. – Слышал, они вчера под бок к нам залезли. Многих положили?

– Главное, что сами все почти полегли, – ответил за Зорка Гури. – Думаю, теперь мы не скоро про них услышим.

Пока они занимались ичуйчу, поляна пришла в движение. По пути обратно выяснилось, что Гел успел созвать большой Совет, на который теперь стягивались вожди кланов и старейшины.

Советы последнее время устраивались редко. Гел принимал важные решения самостоятельно и при этом пользовался уважением и поддержкой большинства соплеменников. Он подарил им добрый Огонь, сумел загнать илюли в их лесные Дома84, многих уничтожил, научил не бояться зимних холодов, которые раньше приносили частые смерти, особенно неокрепшим детям, одним словом, люди слушались его с полуслова и не требовали, чтобы дальновидные решения одобрялись кем-то ещё. Разумеется, старейшины роптали, и Гел прекрасно об этом знал. Вождям с его верховодством смириться было проще, поскольку, получив от него указания, они дальше действовали от собственного имени, также минуя советы старейшин, и таким образом выглядели в глазах большинства настоящими хозяевами своих кланов.

Со своим последним решением Гел ждать тоже не мог. Поэтому он и послал Зорка заниматься сбором остальных кланов раньше, чем заручиться поддержкой уже присоединившихся. Вероятно, у него, как всегда, не было сомнения в своей правоте и в необходимости задуманного. И все-таки оставить старейшин совсем не у дел он позволить себе не мог. Да и сами эти старейшины, по мнению Гури, во многом стоили того, чтобы с ними посоветоваться. Все мужчины кланов были воинами, а старейшинами становились самые достойные из них. Правда, становились тогда, когда начинали быть обузой в боевых походах. Некоторые продолжали жить прошлым, не понимая настоящего и находя в этом истинную мудрость. Другие сочетали немощь с крутым нравом и порой делались совершенно невыносимыми, восставая против всего нового и им непонятного. Гури считал, что если бы Гел разом не взял все бразды правления в свои руки, кланы никогда не смогли бы объединиться уже в силу одних только противоречий среди старейшин. А значит, никогда не достигли бы того, чего достигли за очень короткий срок.

Большой Совет собирался вдали от посторонних глаз и ушей. Собственно, собирался он в этом месте всего лишь второй раз. Первый сбор Гури застал, когда возвратился лазутчиком из Вайла’туна, и попал на обсуждение вопиющей неудачи, постигшей отряд Тикали, решивший взять ближайшее к опушке поселение илюли с быстрого налёта. Илюли тогда оказал неоценимую поддержку Дэс’кари Сину, оказал, сам того не желая, просто потому, как потом выяснилось, что мстил Тикали за смерть отца. Вероятно, знай он в тот момент правду, которую знал теперь, несдобровать было бы илюли, но получилось то, что получилось. Старейшины были в гневе, самостоятельность Гела принесла много горя, и если бы не смелое вмешательство Гури, не имевшего права