Читать интересную книгу "Рассвет русского царства. Книга 7 - Тимофей Грехов"

меня там было время отдыхать, но вот тренировки, кроме как полноценного сражения, у меня не было. Теперь приходилось наверстывать.

Отжимания, приседания, работа с воображаемым противником. Я гонял себя до седьмого пота, чувствуя, как мышцы наливаются приятной тяжестью, а дурные мысли выветриваются из головы.

Когда я вернулся в дом, перед этим помывшись холодной водой из кадки во дворе и растеревшись полотенцем до красноты, завтрак был уже на столе.

Алёна сидела с непроницаемым лицом и взглядом, устремлённым в тарелку. Принципиально решила не разговаривать.

— До ута, па*! (доброго утра, папа) — зазвенел голосок Анфисы.

Вот кому было плевать на наши взрослые размолвки. Она сидела на высоком стульчике, специально сделанном для неё, и была вся перемазана кашей… и лучилась счастьем.

— Доброе, солнце моё, — улыбнулся я, целуя её в макушку.

Нува суетилась вокруг, подкладывая мне блины.

— Как самочувствие, Нува? — спросил я, игнорируя каменное изваяние своей жены напротив. Всё-таки после разговора с Алёной я понял, что служанку и впрямь придётся брать. Хотя бы на время.

— Слава Богу, господин, — она поклонилась.

— Ты аккуратнее будь, — наставительно сказал я, отправляя в рот блин со сметаной. — Тяжелое не поднимай. Если что, зови дворовых девок, пусть помогают. Анфису на руки тоже старайся не брать лишний раз, она хоть и выглядит крохой, но весит уже немало.

Алёна в это время демонстративно громко поставила кружку на стол, но промолчала.

Доев, я встал, поблагодарил Нуву за завтрак (Алёна на моё «спасибо» даже ухом не повела) и направился к выходу. Задержался на пороге, глядя на жену. Она так и не повернула головы. Детский сад, честное слово. Но ничего, остынет.

Конюхи споро запрягли моего Бурана, и едва запрыгнув в седло я выехал со двора. Сначала минул ворота старой крепости, затем, кивнув страже, проехал через новые укрепления. И в который раз подивился тому, как разросся Курмыш за последние несколько лет.

Это было заметно невооруженным глазом, особенно если смотреть с седла. Внутри старых стен постройки лепились одна к другой, как опята на пне. Там каждый вершок земли был на вес золота. А вот за стеной картина была иная. Здесь я сразу приказал следить за порядком застройки. Улицы были широкими, чтобы две телеги могли разъехаться, не зацепив друг друга осями. А между домами добротные расстояния с огородами.

Всё-таки, если, не дай Бог, вспыхнет огонь в старом городе… даже думать не хочу, что тогда будет. Выгорит всё дотла за час. А здесь, в новой слободе, у нас будет шанс отсечь пламя, растащить постройки. Пожарная безопасность, это не то, о чем думают люди пятнадцатого века… как говорится, пока жареный петух не клюнет. Но я-то помнил уроки истории. Москва горела, Новгород горел… Курмыш гореть не должен.

Конечно, я понимал, что если придёт враг, то он всё пожжёт. Но имея под рукой полтысячи сабель, я уже не каждому по зубам. Так ещё не стоит забывать про строящуюся артиллерию…

Проезжая мимо суетящегося люда, я невольно задержал взгляд на новоселах.

Мои «трофейные» переселенцы, бывшие ратники Углицкого и Волоцкого, за пару месяцев неплохо обжились. Стучали топоры, летела щепа, слышалась забористая ругань, без которой на Руси ни одно дело не спорится. Строили, как я уже упоминал, не избы, а землянки и полуземлянки. А в следующем году, когда лес зимой заготовят, будут уже строить себе избы.

Межевание земель под пашню и полноценные дворы я решил провести по весне. Сейчас особого смысла в этом не было, до заморозков они всё равно не успеют ничего взрастить. А вот построить теплое жилье, чтобы перезимовать с семьями, это задача номер один.

Ещё по прибытии из Москвы, а если быть точнее на следующий же день, я распорядился выдать им казенный инструмент. Железные лопаты, топоры, пилы (всё с возвратом) в хозяйстве вещь дорогая, и многие смотрели на этот инвентарь, как на сокровище. Но я понимал, без нормального инструмента они будут ковырять землю деревянными заступами до второго пришествия.

Оставив посад позади, я направил Бурана к плотине, вдоль которой, была огорожена частоколом огромная территория.

Честно говоря, в последнее время я стал ловить себя на мысли, что мне катастрофически не хватает в сутках двадцати четырех часов. На меня навалилось слишком много всего и сразу. И как бы я ни старался делегировать, как бы ни пытался перепоручить дела помощникам, без моего личного участия всё начинало буксовать.

Я всегда хотел, чтобы всё работало быстрее, четче, эффективнее. И люди здесь, надо отдать им должное, старались. Они начинали работать ещё до первых петухов, а заканчивали далеко после заката. Но всё равно все начинания двигались медленно.

И причиной тому была не лень, как мог бы кто-нибудь подумать. Причиной были плохие инструменты и тотальная безграмотность. И если первый момент я хоть как-то решал, то второй это был настоящий бич этого времени. Люди понимали, «что» они хотят сделать, но часто совершенно не понимали, «как» это сделать правильно и с наименьшими затратами сил. Всё делалось «на глазок», «примерно», «как деды делали».

Нужны были измерительные инструменты. Хоть какое-то подобие стандартизации. Но ничего этого не было. Линейку приходилось выстругивать самому, угольник проверять теоремой Пифагора, которую никто, кроме меня, не знал. Безграмотность и отсутствие технического мышления приводили к ошибкам, ошибки — к переделкам, а переделки сжирали драгоценное время.

Но вернемся к моим баранам… точнее, к селитре.

Хоть производство «адской соли» сейчас и стояло у меня на первом месте по важности, но мое непосредственное участие там пока не требовалось. Стройка шла полным ходом, и контролировать этот процесс я поручил дьяку Майко и Ратмиру.

Место под будущий «завод» я выбрал в нескольких километрах от Курмыша, в глухом лесу. Дорога туда вела едва заметная, петляющая меж вековых елей. На это место я наткнулся, когда ходил на охоту. Там стояла давно заброшенная, вымершая деревушка, от которой остались лишь гнилые венцы да крапива в человеческий рост.

Выбор пал на это место не случайно. Оно было идеально скрыто от посторонних глаз, со всех сторон окружено топкими болотами, через которые чужак без проводника не проберется. А единственную гать, ведущую туда, в скором времени будут охранять мои дружинники.

Стройку мы затеяли масштабную. Учитывая, что пороху мне надо много, — и для пушек, и для гранат, — я собирался возводить не один амбар, а сразу десяток. И кто знает, может, потом я ещё увеличу их число.

Тут,