Читать интересную книгу "Ревизор: возвращение в СССР 65 - Серж Винтеркей"

дискомфорт. А вот Гришу позвав, я этот вопрос сразу же непринужденным образом красиво решаю. Уж Гриша-то себя в спиртном ограничивать никак не будет. В выходные же занятий у него нет в академии. Он как ветер свободен. Так что будет у отца с кем выпить и полностью расслабиться, как он предпочитает.

Так что Гриша по всем статьям чрезвычайно выгодный для меня вариант дополнительного гостя…

Пришла было еще в голову мысль позвать Брагиных, чтобы Ленке было с кем играть. Но от нее я все же отказался. Не дай бог в ходе разговоров родители случайно выяснят, что у нас Костян — сын генерала милиции, а Женька — прокурорская дочка. Их это враз смутит. Это все же уже по всем меркам московская элита. А с такими слоями общества, как я прекрасно помню, мои родители в прошлой жизни никогда не общались.

А мне их спугнуть нельзя, чтобы они и в следующий раз охотно согласились к нам в гости приехать.

Определившись по этому вопросу, я к Грише на неделе вечером забежал и пригласил его с сыном к нам в гости на эту пятницу. Да еще и статью мою в «Труде» дал ему почитать по Ершовым. Объяснил ситуацию. Мол, два раза у Ершовых в гостях был, так что решил их к нам в гости позвать. Правда, как быстро выяснилось, уговоров и объяснений особых и не нужно было. Наверное, перестарался с этим. После недавней дегустации девяти сортов самогона Гришу не было нужды уговаривать в гости ко мне прийти, как, лукаво улыбаясь, он мне тут же и объяснил. А с другой стороны, почитав про Ершовых, он их себе уже лучше представлять будет. Так что они для него уже не совсем чужими будут…

Конечно, я, наверное, немножко слишком суетился и перестраховывался, но с другой стороны, понять меня можно. Я ж к себе родителей в гости зову, и очень хочется, чтобы наша встреча вышла идеальной. И у нее были последствия в виде долгой дружбы между нашими семьями. На десятилетия, чтобы я мог за семьей присматривать…

Так что да, бегаю как подросток, который первое свидание назначил и не знает чем же еще девочку, что в гости придет, порадовать. И абсолютно этого не стыжусь… Мандраж в разумных рамках полезен, заставляет все как следует продумывать, чтобы не оплошать…

* * *

Италия, Больцано

Наконец настал долгожданный день, когда старший сын вернулся из Парижа домой в Больцано. Тарек не мог нарадоваться этому. Правда, ругал себя за то, что давно этого не сделал. Как и за то, что, отпустив сына в Париж, так долго не интересовался, чем именно он там занимается. Регулярно присылает отчеты о том, как успешно развивается его бизнес-подразделение, и ладно. Но кто бы мог подумать, что сын попадет в дурную компанию? Раньше его мальчик был вполне трудолюбив.

Ладно, это все в прошлом. Всегда найдется, за что себя укорить. Теперь ситуацию надо выправлять.

Тарек вышел встречать сына и удивился. Сын, жена, внук. Это понятно. А что это еще за тридцатилетний парень с мешками под глазами стоит рядом с Амалем и как-то искусственно ему улыбается? Словно слегка побаивается.

Конечно, прежде всего он обнял сына, поцеловал невестку в щеку, подбросил несколько раз в воздух внука. А потом уже спросил у Амаля:

— А это что, твой помощник из Парижа? Почему тогда я его не знаю?

— Винсент присоединился к моей работе уже после того, отец, как ты к нам приезжал последний раз в Париж, — тут же сказал ему Амаль. — Винсент — это мой отец Тарек. Владелец «Розы Россы».

— Очень приятно, — сказал Винсент и протянул Тареку руку, чтобы поздороваться.

Рука оказалось потной, что дополнительно Тарека насторожило. Да, есть люди, у которых руки потные без причины. Но иногда руки потеют, потому что человек сильно волнуется. Этот помощник сына, он что, настолько его уважает, что трепещет перед ним? Или у него есть какая-то другая причина волноваться до такой степени, что руки у него потеют?

— И с чем конкретно Амаль Винсенте помогает? — спросил Тарек, пока они шли к дому.

— Абсолютно со всем, отец, — улыбнувшись, ответил сын. — И на заводе с тростями, и даже с продажей фруктов в нашем парижском филиале. Он очень полезен, пап, поверь мне. Надеюсь, что ты найдешь ему какую-то работу в Больцано, как и для меня.

— Найду, конечно, сын, — пообещал Тарек. — На тебя у меня уже есть определенные планы. Про Винсента, конечно, я был не в курсе. Но штат у нас постоянно разрастается в связи с теми все более серьезными задачами, что мы перед собой ставим. Возможно, найдем ему местечко на нашем новом заводе на Сицилии. Будет там присматривать за нашими делами.

Амаль тут же встревожился.

— Нет, папа, я очень хотел бы, чтобы Винсент продолжил работать со мной в Больцано. Надеюсь, я не очень многого прошу. Я же больше никого не привез из своего парижского штата для того, чтобы там работа не сильно пострадала.

В отсутствие Винсента работа в Париже, получается, не пострадает, — подумал про себя Тарек, но, конечно, вслух этого не сказал. Поймал себя при этом, что не может понять, почему ему так не нравится Винсент. Из-за мешков под глазами? Но мало ли у человека больные почки. Из-за того, что он явно боится его так, что аж руки потеют? Так он, может быть, каждого миллионера боится.

Или просто для него любой сотрудник Амаля из Парижа — это неприятное напоминание о том, как он сына запустил в этом самом Париже. Так увлекся своим бизнесом, что не заметил, как старший сын превратился фактически в тунеядца, прожигающего жизнь.

Он вспомнил отчет о том, что в постоянной кампании Амаля, которая гуляла за его счет по ночным заведениям Парижа, был даже какой-то настоящий наркоман. Вот уж страшная вещь.

Ладно, решил Тарек. Надо мне, наверное, преодолеть эту предвзятость к этому Винсенту. Он не виноват, что работал с Амалем в Париже, а для меня этот город теперь ассоциируется со всем этим отвратительным образом жизни, что Амаль в нем вел.

Так что вслух он сказал:

— Конечно, сын, если Винсент тебе действительно необходим в Больцано, он будет работать с тобой именно в Больцано. Не переживай, найдем, чем ему заняться. Ты не представляешь, сколько за те несколько месяцев, что