Читать интересную книгу "Рассвет русского царства. Книга 7 - Тимофей Грехов"

в этом году взошла хорошо, — заметил Ратмир.

— В этом, да, — согласился я. — А что будет в следующем? Нет, братцы. Рубить будем с умом. В лесах дальних, подальше от полей.

— Далеко возить, — заметил Григорий.

— Коней у нас теперь хватает, — отрезал я. — Трофейных табунов пригнали достаточно. Запряжем, на волокушах по снегу, да милое дело. Что я вам рассказываю, всё сами же знаете.

Воины закивали.

— А теперь ты, отец, рассказывай, — попросил я. — Как тут дела со стройкой?

Григорий приосанился. Видно было, что ему есть чем похвастаться, но есть и о чем пожалеть.

— Работа не стояла, Дмитрий. Плотину мы удлинили, как ты наказывал. Воды теперь держит — море! Вместо одного колеса три крутятся.

Я улыбнулся. Это была отличная новость.

— А вот с домнами… — скривившись произнёс Григорий. — Не вышло. Одну сложили, вроде всё по твоим чертежам. Начали пробовать, раскочегарили… — Он махнул рукой. — Развалилась она. Стенка не выдержала жара. Доброслав грешит на кирпич или на кладку подвела. Рухнула, искры столбом, шлак потек… Чудом никого не зашибло.

Я кивнул…

— «Что ж, ожидаемо, но всё равно обидно».

— Ничего, — сказал я. — Разберем ошибки, кирпич переберем, раствор изменим. Построим новую, крепче прежней. Нам чугун нужен, как воздух. Пушки сами себя не отольют.

В этот момент дверь скрипнула, и в горницу вошел Юрий Михайлович Майко.

Мы потеснились, освобождая ему место. Я кивнул на еду.

— Садись, Юрий Михайлович. Ешь, пей. И рассказывай.

Майко взял кусок мяса, но есть не стал, сразу перейдя к делу.

— С пороховой мастерской, Дмитрий Григорьевич, дела обстоят так. Строительные работы мы закончили. Сараи стоят, ступы готовы.

— А селитра? — перебил я.

— Селитряницы заложили, — отчитался дьяк. — Ямы вырыли, навозом набили, мусором, золой пересыпали.

Я откинулся на спинку лавки и закрыл глаза.

Навозные кучи, перегной, доступ воздуха… моих знаний касательно получения селитры были крайне скудны. Но из того, что я понял, выходило, что чем сильнее идёт разложение, тем лучше. А значит нужны были бактерии, а им нужна хорошая среда обитания. И, разумеется, я понимал, что холод не располагает к их увеличению.

Нужно тепло. А в нашем климате, где лето короткое, а зима длинная и лютая, процесс в открытых ямах будет идти годами. Пока я был в Москве, узнал, что в среднем этот процесс занимает два года, а то и три…

А у меня нет трёх лет. У меня даже года нет!

Мария Борисовна собралась войной на Новгород весной. Пороховые склады в Москве взлетели на воздух стараниями Глеба. Пороха нет. Взять его неоткуда, кроме как сделать самим или купить за бешеные деньги в Европе, чего нам никто не позволит в таких количествах.

А без пороха ох, как несладко нам придётся.

Глава 16

Я вышел на крыльцо понимая, что уже прошло шесть лет, как я оказался в этом мире. И сейчас стоял июнь 1466 года…

Частенько я ловил себя на мысли, что, несмотря на весь мой багаж знаний, на самом деле я плыл вслепую. Мои знания об этом времени были, мягко говоря, скудны. В своей прошлой жизни я куда лучше ориентировался в эпохе Ивана Грозного, в Смутном времени, даже в петровских реформах. А вот середина пятнадцатого века была для меня белым пятном, о котором в школе давалось очень мало информации.

Кто правит у соседей? Какие войны назревают? Что происходит в мире? Да что в мире… в соседнем городе! Я понятия не имел.

Представьте моё удивление и, мягко говоря, леденящий ужас, когда я узнал, что в Великом Новгороде началась эпидемия моровой язвы (Исторический факт. Единственное, в нашем произведении она началась не 1 сентября, а весной.)

Чёрная смерть снова постучалась в двери Руси, и произошло это как раз в то время, когда я находился в Москве, но весть догнала меня уже здесь, в Курмыше.

Узнал я об этом от литовских купцов. Их караван шел во Владимир, но, прознав про мой чугун, они решили сделать крюк. А произошло это по воле случая.

Главу каравана звали Казимир, теска нынешнего Литовского князя.

— Доброго здоровья, воевода, — приветствовал он меня на ломаном русском, когда мы уселись в прохладе моего терема. Он искал со мной встречи сразу, как только проехал через ворота. И я не имел ничего против познакомиться с новыми людьми, тем более сам искал выход на иноземных купцов. Но об этом чуть позже. — Наслышаны мы о твоих делах, — сказал Казимир. — Говорят, льешь ты железо, как воду, и твердо оно, аки камень.

— Врут люди, — усмехнулся я, пока Нува подливала ему кваса, и сделав глоток добавил: — Крепче.

Мы быстро перешли к делам. Казимир оказался тертым калачом, торговался отчаянно, но глаза у него горели. Чугун мой его интересовал не просто как диковинка.

Я знал, что мастера уже научились переплавлять такой металл в кричных печах, делая из него ковкое железо. Выходило дешевле, чем из руды плавить по старинке. Так у меня ещё и чугун выходил хорошего качества. Тот, что плохой, я не продавал, боясь, что купцы перестанут приезжать.

К слову, Казимир купил много металла. Я не стал жадничать и заламывать цену до небес. Лить пушки без конца я не мог, казна не резиновая, а металл требовал угля, руды и людского труда. Мне нужны были живые деньги для развития, для пороха, для строительства каменных стен. И Казимир и другие купцы эти деньги давали.

Но самое ценное, что он привез, было не в кошелях. Самое ценное было в его рассказах.

— А чего ж вы, Казимир, таким кругом пошли? — спросил я, когда сделка была скреплена рукопожатием. — Через Новгород путь короче был бы, да и торговля там бойкая.

Казимир переменился в лице. Веселость слетела с него, и он опасливо перекрестился на католический манер.

— Упаси Боже, воевода, — прошептал он. — Нет больше торговли в Новгороде. Смерть там гуляет.

Я напрягся.

— О чем ты?

— Моровая язва, — выдохнул он. — Черная смерть. Люди мрут, как мухи по осени. На улицах трупы лежат, убирать некому. Кто мог, бежал, да только болезнь с собой уносят. Мы потому и крюк дали, через южные земли пошли,