Читать интересную книгу "'Фантастика 2026-52'. Компиляция. Книги 1-19 - Александра Шервинская"

и рожь яровая, и пшеница, — Отто перебирал пальцами больные зёрна, — Я что ты говорил про проценеты? Что это?

— Процент? Это — сотая часть. Эти рожины… рожи… семена… зёрна больны спорыньёй. Нужно, чтобы они не попадали в пищу, их нужно перебрать и весной не сажать, споры грибов ещё несколько лет будут в земле, нужно там горох сажать первый год, второй морковь, свеклу, капусту и прочую репу, чтобы все споры вымерли.

— Споры? С кем споры? Почему умерли?

— Ладно, замяли.

Лекцию читать было некогда, и Иоганн решил действовать проверенным способом. Вздорная дочка датчанки нашлась, естественно, на кухне. Ждала пирогов.

— Герда, есть очень денежное дело. Для твоей тимуровской команды. Тебе понравится.

Глава 14

Событие сороковое

— С ведра я набрал три четверти стакана. Четыре ведра в день, если как я, перебирать за два часа ведро, то три стакана чёрных семян у них получится. За каждый стакан чёрных зёрен я плачу пфенниг. Итого за день можно заработать минимум три пфеннига, а максимум от сноровки зависит. Да, Герда, я знаю, что все наши… все твои пацаны хитрющие хитрецы, и даже ещё хитрее, и они, конечно, захотят покрасить семена. Скажи им сразу, что у меня есть способ отличить покрашенные семена от настоящего. Способ простой. Берёшь… Стоп. Не буду я тебе рассказывать, а то ты им передашь, и они ещё чего придумают. Так вот, предупреди тимуровцев своих, что никакого наказания за обман не будет, просто такому обманщику я больше ни мыло варить не дам, ни янтарь искать, ни семена перебирать. Пусть вороньи яйца из гнезда ворует. А от меня больше денег не будет.

Теперь по тебя. Твоя доля такая, за каждые десять стаканов, что мальчишки и девчонки переберут тебе пфенниг. Сто человек посадишь перебирать, и каждый три стакана пусть по минимуму переберёт… Итого триста стаканов, то есть, ты получаешь почти шиллинг в день. Только за общее руководство. Нормально?

— Бу-бу-бу? — в голове рыжей бестии работал калькулятор и машинка пересчёта денег одновременно, как у Скруджа МакДака в глазах шиллинги серебряные мелькали.

— Что-то не так?

— Мне нужно шёлковое платье. Из синего шёлка, как у тебя сюрко.

— Это лён…

— А мне из шёлка.

— За что? Это чего? вместо шиллингов, вместе с шиллингами, на шиллинги.

— «На», у меня уже три марки скопилось. Плюс за чёрные зёрна. Должно на сюрко хватить.

— Да не вопрос. Если немного у тебя не хватит, то я от себя добавлю. Как Георг поедет в следующий раз в Ригу, я ему команду и деньги передам. Если найдёт, то купит, если не найдёт, то просто шёлк купит, ну, а если такой ткани нет, то в следующий раз закажет купцам привезти.

— Договор. Готовь горсть серебра, всех их с утра до ночи заставлю зёрна перебирать.

— Герда, только, как договаривались. Рожь, отдельно, пшеница отдельно, ячмень отдельно, овес тоже. Озимая и яровая там рожь меня не интересует. Да, и не забудь, пусть с яровой ржи самые крупные не чёрные зёрна выбирают. Тут тоже пфенниг за стакан.

— Чего по три раза повторять! Побежала я. Время — деньги. — Нет, конечно, не сама придумала. Это как-то Иоганн сказал любимую поговорку Бенджамина Франклина (Time is money), но рыжая пацанка запомнила и теперь в нужных местах всегда это вставляла.

Герда стуча деревянными каблуками сапог по мёрзлой земле умчалась за ворота замка. Эвон как, оказывается, добрым словом и серебряным шиллингом можно сделать гораздо больше, чем просто кислой рожей управляющего Хольте.

Взвалив мстю на хрупкие плечики Герды, Иоганн пошёл на урок к фон Боку. Как ни изменилась жизнь в замке и вообще в баронстве после локальной войнушки, а уроки сами себя не выучат. Ничего именно в этом не поменялось. Мартин учил пацана латыни и греческому, Иоганн его математике и русскому. На это в сумме за день уходило четыре часа. Ещё два часа уходило на поход в Кеммерн с обязательным посещением кузнеца и знахарки Матильды и урок жмудского от пастора. Самое интересное, что и сегодня надо было идти, несмотря на то, что пастор укатил, жемайтский язык будет доводить до него имость Гонората — жена преподобного. Оказалось, что и она сим великим и могучим владеет.

После урока жмудского начнутся избиение его Старым зайцем. Ганс Шольц продолжал ударами мечом деревянным вколачивать в парня трудную науку… ну, это же не фехтование? Просто трудную науку владения мечом. А потом ещё Димка, он же арбалетчик и аrmleuchter (болван) Дидерихт будет учить его стрелять из арбалета. И между всеми эти очень нужными делами как-то нужно выкроить время на пацанов из художественной мастерской. Учить их рисовать, раз уж Сильвестр богом сейчас на паузу поставлен.

Брат Сильвестр? Выздоравливал. Скорее всего, вытащила его Матильда с того света. Или на этом оставила? А захочет ли он вырваться из монастыря и жить в замке инкогнито, опасаясь разоблачения? Иоганн у преподобного Мартина поинтересовался позавчера, перед отправлением обоза в Ригу, а чем грозит такое брату Сильвестру, если вскроется его отступничество от корыстолюбия верхушки монастыря.

— Хм, отринут…

— Фон Бок живёт и не тужит. Пришёл болезненным, со сломанной рукой и тощий, как самая тощая из церковных крыс. А сейчас. Волосы кудрявятся, в глазах блеск, пузико ещё не появилось, так только потому, что Старый заяц его по четыре часа в день гоняет. И книгу почти закончил писать. Сколько, Святой отец, среди ваших знакомых людей, написавших книгу. Да не простую книгу, а учебник по математике. Так чем грозит брату Сильвестру, если его тут кто из монастыря Марии Магдалины застукает?

— Хм… Тоже пузико появится и блеск в глазах и тоже книгу напишет?

— Заметьте! Не я это сказал. Это вы прямо богу в уши.

— Фон Бок тебя и риторике обучает⁈ — подозрительно на него глянул падре.

Про программу что ли, что давали сейчас все университеты, фон Бок Иоганну рассказал. Если коротко, то выглядело это так. За шесть — восемь лет нужно овладеть «семью свободными искусствами»: грамматикой, риторикой и логикой (тривиум), а также арифметикой, геометрией, астрономией и музыкой (квадривиум). Лекции никто не записывал. Их запоминали студенты, а чтобы закрепить, устраивали диспуты. Не записывали по двум простым причинам: первая — это, конечно, дороговизна бумаги. Вторая — это