Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Ему наставница Барбара обо всех рассказывает, — серьезно выдохнула Катерина.
— Дура ты, Катька!
— Сам дурак!
— Привет-привет! — улыбнулась Вика, ступая на мраморные плиты и останавливаясь перед ротондой. — Вы все спорите?
— Мы по-другому не можем, — буркнула обиженная на Илью Катерина. И тут же, повеселев, спросила: — Ну что, Викусь? Договорилась, чтобы за отделением присмотрели?
— Можно сказать и так, — смутилась медсестра. — Дядя Марат стережет одну ненормальную. Он и взялся выручить. Если что, он позвонит на мобильник. Ну что, пошли?
Выйдя на проселочную дорогу, парень и две девушки устремились к виднеющейся вдалеке освещенной проходной санатория «Чайка». Миновав крутой склон, Катерина первой вошла в ворота и, кивнув вахтеру, провела за собой остальных. Рядом с воротами друзей поджидал Иван Иванович. Приобняв Катю за талию, он чмокнул девушку в висок и по-хозяйски повел по аллее.
— Илюш, я очень прошу, только давай без глупостей, — настойчиво проговорила аниматор, оборачиваясь к художнику. И пожаловалась своему кавалеру: — Иван Иванович, представляете, Илюшка впал в детство. Ревнует Вичку к каждому фонарному столбу.
— Вот как? — усмехнулся представитель богемы. — В самом деле? Илюша, ну вы же взрослый человек! Зачем вы осложняете жизнь себе и милой девочке Вике? Ревность — скверное чувство. Оно разрушает вас изнутри.
По горбоносому лицу Ильи, кривя тонкие губы, бродила загадочная усмешка, и было понятно, что никакие увещевания не заставят его отступиться от задуманного.
— Спокойно, господа, все будет чики-поки, — сделал он успокаивающий жест, следом за Катериной и Иваном Ивановичем следуя по ночной аллее. Он держал Вику под локоть, заглядывая ей в глаза. Девушка делала вид, что обижена, хотя так и светилась от осознания собственной значимости. Придуманный Ильей рассказ о том, как магистр увидел ее на улице и тут же влюбился, приятно кружил голову, и думалось — а вдруг правда?
Сразу же за котельной показалось одноэтажное здание студии со стеклянной крышей. Катерина и ее кавалер остановились у крыльца, дожидаясь хозяина. Поднявшись по ступенькам, Илья отпер замки, толкнул дверь и вошел внутрь. Его примеру последовали остальные. Это была просторная мастерская с высоким прозрачным потолком и небольшим предбанником, в котором Илья хранил подрамники. Залитая светом в дневное время, сейчас студия была освещена лишь десятком свечей, расставленных, где придется. В их колеблющемся пламени виднелись картины, стоявшие вдоль стен. На полотнах колосились поля, смеялись дети и бежали по воде очаровательные девушки, очень похожие на Викторию.
В дальнем углу мастерской был свален разнообразный хлам, милый сердцу любого художника. Среди листов ватмана и рулонов белой материи, на которой писались лозунги к различным торжествам и празднествам, между обломками рам и неиспользованных холстов высились мольберты, оставшиеся от изостудии, которую когда-то пытались организовать в мастерской. Но дело не пошло, и деревянные доски на длинных тонких ногах так и остались стоять, как цапли, задвинутые в дальний угол.
Сквозь стекла шкафов, занимающих проемы между окнами, виднелись античные гипсовые головы и геометрические фигуры, при помощи которых начинающие художники осваивают форму и светотень. Ближе к двери стоял длинный овальный стол, обычно заставленный баночками и заваленный кистями и тюбиками с краской, но по случаю предстоящего визита магистра прибранный и застеленный относительно чистой клеенкой в крупную клетку. Вокруг стола чинно разместились стулья и табуретки.
Лишь только вошли в студию, Вике показалось, что в углу за мольбертами что-то блеснуло, и почудилось какое-то шевеление, но девушка не придала этому значения, ибо перед тем, как зайти в дом, краем глаза заметила, что следом за ними по аллее движется магистр. И точно. Приятели не успели рассесться по местам, как дверь распахнулась, и вошел именитый гастролер. Неровные половицы под его ногами громко скрипели. В зубах магистр держал неизменную трубку в форме львиной головы, с которой никогда не расставался и даже позировал на плакатах. Шоумен картинно предстал перед публикой, точно появился на сцене, и девушки оживились, перемигиваясь и хихикая. Заметив это, Илья ревниво покосился на Вику и небрежно кивнул магистру в сторону кресла с высокой спинкой, доставленного из холла в административном корпусе. Во втором, точно таком же кресле устроился богемный Иван Иванович. Положив на стол перед собой короткопалые холеные руки, он сидел, седой и красивый, индифферентно разглядывая полотно у двери, на котором была изображена стоящая на холме белоснежная церковь.
Рассевшись вокруг стола, обе девушки и художник устремили выжидательные взоры на магистра. Тот, в свою очередь, обвел тяжелым взглядом собравшихся, вынул из зубов потухшую трубку, выбил о край услужливо придвинутой Катериной пепельницы и там же, в пепельнице, оставил ее лежать.
— Ну что же, приступим к сеансу. Наставница Барбара подает мне знак. Необходимо затушить свечи и включить музыку.
Илья как будто только того и ждал. Подавшись вперед, парень сцепил на столе перед собой руки и сиплым голосом, явно нарываясь на неприятности, протянул:
— А почему вам нужна темнота? При свете что, слабо с духами общаться?
Надо отдать должное магистру, он не поддался на дешевую провокацию, доброжелательно пояснив:
— Дело в том, мой юный друг, что энергия, с которой мы имеем дело, представляет собой вибрацию эфира, и в то же время она есть не что иное, как свет. В темноте мы получаем возможность соединить эти связи. Вы же хотите увидеть Лавра?
— А мы его увидим? — ехидничал художник.
— С таким скептическим настроем вряд ли дух дорогого вам человека почтит нас своим присутствием, — начал терять терпение магистр. И с раздражением добавил: — Юноша, вы безбожно воруете время. Свое и мое. Если вам не интересно, лучше пойдите, прогуляйтесь к морю.
— Илья, я тебя умоляю, — сделала просительную физиономию Виктория.
— Да, Илюш, уймись, — цыкнула на друга Катерина.
При неверном свете пляшущего пламени свечей Вика увидела, как Илья переглянулся с недовольной Катериной и снова спросил, провоцируя столичную знаменитость:
— А что насчет материализации мыслеобразов? Или как там у вас в афише написано? Вы нам что-нибудь материализуете?
— Несомненно, мысль материальна, — глубокомысленно откликнулся гастролер. — Однако далеко не все так просто, как вам кажется, юноша.
— Да бросьте, магистр! — усмехнулся Илья. — Хотите, я сейчас материализую живую птичку?
— Илья, прекрати, — нахмурилась Катя, смутно догадываясь о намерениях приятеля, но было уже поздно.
Вытянув губы трубочкой, парень негромко свистнул, и вдруг из дальнего конца студии, из-за старых мольбертов вылетел черный как смоль ворон и устремился к столу. Описав под стеклянным потолком широкий круг, птица, задевая крыльями стены, спикировала в центр стола и, склонив голову набок, пристальным взглядом круглых глаз уставилась на магистра. В помещении возникла паника. Завизжав, девушки бросились к двери. Поднялся с кресла и магистр, пятясь и не спуская с ворона глаз, двинулся в сторону выхода, боясь повернуться к птице спиной. И только Иван Иванович продолжал сидеть за столом, глядя на полотно с белой церковью перед собой.
— Ну и как вам моя материализация? — самодовольно усмехнулся Илья вслед разбегающимся спиритуалистам.
— Илюшка, как тебе не стыдно! — вскипела Катя. — Зачем ты Фауста приволок? Ты же все испортил!
С вызовом глядя на магистра Мира, задом добравшегося до двери, парень негромко свистнул, и ворон, взмахнув крыльями, перебрался к нему на плечо. Немного постояв у дверей, магистр вернулся к столу. Но вернулся не для того, чтобы продолжить сеанс, а для того, чтобы забрать трубку.
— Думаю, ни о каком продолжении не может быть и речи, — обиженно заявил он, окидывая стол цепким взглядом в поисках своей вещи.
Но в пепельнице ее не оказалось. Не было трубки и под столом, куда она могла случайно закатиться во время паники.
— Прошу извинить меня за недоверие, но я требую, чтобы никто из помещения не уходил, — не терпящим возражения тоном заявил медиум. — И будьте добры, включите свет. Так удобнее осматривать студию.
Ближе к двенадцати ночи, после тщательных поисков в самых дальних уголках помещения стало наконец понятно, что в студии трубки нет.
— Это уже не смешно, — хмуро сообщил магистр Мир, поднимаясь с колен и отряхивая брюки. — Нужно обратиться в полицию.
— Это Илюшка, должно быть, спрятал трубку, — вдруг осенило Катерину, которой с самого начала не нравилась вся эта затея с выводом магистра на чистую воду.
— Ну что ты, Кать, такое говоришь? — вступилась за приятеля Виктория. — Илья ничего не брал.
- Владелец Черного замка - Артур Конан Дойл - Детектив
- Дипломатические хитрости - Артур Конан Дойл - Детектив
- Безумный поклонник Бодлера - Мария Спасская - Детектив
- Экспресс на 19:45 - Лиза Ангер - Детектив / Триллер
- Собака Баскервилей. Долина Страха - Дойл Артур Конан - Детектив