Читать интересную книгу "'Фантастика 2025-195'. Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко"

Книга заблокирована

и воители частенько мрачно шутили, что было бы хорошо натравить эти машины на хробоидов да посмотреть, кто кого.

Словом, непонятно, как могли грядовые воители прорваться дальше через этот пояс препятствий, который тянулся во всю ширь разведанного гномами Такарона, но… может, и отыскался способ.

А может, они выбрались на поверхность и стали жить там – были в подземьях выходы на поверхность, и воители их знали, а если прежде не пользовались ими, считая, что нечего гному делать снаружи – так то прежде.

Или же они обустроили собственное поселение в каком-нибудь особо уютном и тихом закоулке подземий – тихих закоулков в них было навалом, к примеру, несколько пещер, таких огромных, что в них даже облака имелись. Быть может, в одной из таких пещер воители и устроились – скажем, в Тихой, что прямо на подходе к базе, в Предгорьях Медленной Лавы. А что? Повесили свои молоты на стены, потому как устали ими размахивать, а вместо этого стали разводить кусты-ползуны и жрать мягкопанцирных жуков. Почему нет?

Конечно, грядовые воители могли погибнуть. Все до единого. В подземьях для этого всегда находилась прорва возможностей, а вербовщики не приходили в Гимбл за новыми воинами уже два года.

В любом из этих случаев, понимал Кьярум, рано или поздно перед ним и Гилли встанет вопрос: «И что дальше?». Ведь если воителей больше нет по каким бы то ни было причинам, то нечего делать в подземьях двум гномам – ну какой от них толк? Разве что побродить среди призраков, послушать их истории и потом, после возвращения в город, пересказать их векописцам. Хотя Кьярум, правду сказать, предпочел бы сразиться с семейством прыгунов, чем приблизиться к призраку.

Впрочем, перебить семейство прыгунов – тоже всегда хорошо, говорил себе Пеплоед и дотрагивался до рукояти Жала, прося у него решимости. Прежде, чем впадать в уныние, нужно добраться хотя бы до одной из баз грядовых воителей и понять, что с ними произошло.

– Кьярум, – позвал Гилли и, судя по голосу, он чувствовал себя исключительно дурно. – Ты говорил про какую-то женщину, помнишь?

– Нет, – буркнул Пеплоед, едва ли вообще понимая, что там бормочет Обжора: был занят, пытливо вглядывался в слои паутины и пытался сообразить, отчего вокруг смердит затхлыми тряпками.

– Ну, ты говорил про неё дни назад, еще до первого поворота в паутину, – Гилли шумно сглатывал – кажется, его мутило – вдруг начал бояться пауков, что ли? – Ты говорил, что за одними гномами приходит Брокк Душеед, а за другими приходит женщина.

– А, Йебе Светлая! Она приходит за теми, кто умер славно, не убоялся зла, поставил достойность превыше страха. Так говорят грядовые воители.

Какое-то время Гилли шел молча, сильно нахмурив лоб, и сейчас, шагающий вперевалку, чумазый, с перекошенным от сложных раздумий лицом, он выглядел как не вполне здоровый медведь. Ни до чего не доразмышлявшись, Обжора облизал губы и небрежно спросил:

– А ты в это веришь?

Кьярум, за это время успевший уйти в собственные мысли, не сразу понял, о чем его спрашивает спутник.

– Во что? В кого? В Йебе?.. Слушай, Гилли из рода воинов, ты провел в подземьях какое-то количество дней, и Такарон был к тебе благосклонен пока что: самое отвратное, что ты здесь встретил – это несколько десятков прыгунов. Но даже эта простенькая прогулка уже должна тебе показать, что подземья – не самое приятное место из тех, что есть в горах! Не самое безопасное, не самое уютное и предсказуемое – откровенно говоря, это просто какая-то жопа мира, так скажи мне, разве не должны гномы, которые могли бы…

Кьярум умолк на полуслове, остановился и выставил ладонь прямо перед лицом шедшего позади Гилли, призывая, как тот понял, к молчанию. Миг, другой, третий ничего не происходило, потом до слуха Обжоры донесся звук, отдаленно похожий на плач. Если бы под землей жили собаки, Гилли мог бы сказать, что этот звук подобен скулежу бездомной псины. Крупной псины, но собак в Гимбле не было, а в надземный мир Обжора никогда не выходил, потому он сначала просто удивился, услышав этот неожиданный звук, а потом испугался: мало ли кто может издавать такое хныканье. Через несколько мгновений до Гилли донеслось еще и бормотание, и тогда он понял, что звуки издает горло гнома, и от этого осознания волоски на его руках поднялись дыбом – как ему на миг показалось, даже приподняв рукава мантии. А Кьярум краем глаза увидел, как пробежали тени под слоями паутины на стенах – здоровенные тени, с ладонь размером: пауки уже даже почти не скрывались. Вот и что делать с этим, интересно?

На один безумный миг Пеплоед подумал, что стоило бы повернуть назад, но тут же мысленно отвесил себе пинка. Какой еще назад, когда им нужно пройти дальше, к Предгорьям Медленной Лавы! Некогда исследовать другие пути, некогда разбираться с тем, что могло засесть на тех путях, нужно двигаться! Подумаешь, паучьё и какой-нибудь чокнутый, который с ними снюхался!

Смотря, конечно, сколько именно там паучья…

Кьярум крепко схватил Гилли за запястье.

– Сейчас нужно будет войти в пещеру, – тихо и твердо сказал он. – Мы медленно осмотримся в ней и медленно пойдем дальше, но не начинай метаться, они этого не любят. Ты услышал меня?

– Я услышал тебя, Пеплоед, – совершенно спокойно ответил Гилли, распрямил плечи, словно невзначай тряхнул руками, освобождаясь от хватки Кьярума. – Я выйду в пещеру, осмотрюсь и пойду дальше. Мне потребуется меч?

– Да, если на тебя нападет живун.

– Кто?

– Паучиный живун. Ну, гном, который там живет с пауками…

– Гном, который там что?!

– … или самый большой паук.

– Самый большой? – сквозь зубы повторил Гилли и снова шумно сглотнул.

– Не знаю точно, насколько он велик, но всяко больше этих, – Кьярум кивнул на тени под потолком. – Он придет, если гном напугается до усрачки и примется его звать, потому мы пойдем медленно и тихо.

– Я услышал тебя, Пеплоед, – повторил Гилли ровным голосом.

Лицо его стало очень бледным, но спокойным, почти умиротворенным, и нельзя сказать, чтобы это понравилось Кьяруму: он знал, что ничего нет гаже буйства гнома, который всеми силами стремился сохранять непрошибаемую невозмутимость, потому как рано или поздно ему это перестанет удаваться, и тогда наружу вырвется сразу всё.

Медленным шагом, держась друг за другом, они вышли в небольшую пещеру, освещенную коврами голубых грибов на стенах, и только тут Гилли понял, что Кьярум закрыл колпаком свою лаволампу.

Вонь стала гуще: гнилые тряпки, грязное тело, еще какой-то смрад