Читать интересную книгу "'Фантастика 2025-195'. Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко"

Книга заблокирована

сектора и дойдёт до самого сердца империи.

Требовалась проверка.

Тяжёлое решение созрело.

Я подошёл к аппарату и, отстранив Лёню, начал диктовать телефонисту. Каждое слово давалась тяжело, но иного пути я не видел.

«Цеппелину. Немедленно выдвигайтесь в седьмое кольцо. Разведка инкубационного плато. Ваша задача — подтвердить или опровергнуть начало движения основной массы. Если движение началось, то шансы на возвращение минимальны. Приказ понимаете? Выполнять».

Отправил депешу и отшатнулся от аппарата, чувствуя, как на губах выступает солёный привкус крови: я прикусил их до боли.

Только что подписал смертный приговор Фердинанду, Мирославе и всему экипажу «Гордости графа».

Я послал их на верную гибель.

Ради спасения тысяч других.

Ради шанса.

Лёня смотрел на меня, и в его глазах не было осуждения. Лишь понимание всей чудовищной тяжести выбора, который только что сделан.

Рассвет застал меня стоящим у стола, заваленного телеграфными лентами, словно бумажными надгробиями. Они складывались в жуткую мозаику надвигающегося апокалипсиса. В окна пробивался бледный безрадостный свет.

— Кирилл Павлович, вам нужно поесть, — тихо, но настойчиво сказал Лёня, ставя передо мной кружку с дымящимся свежим кофе и тарелку с бутербродами. — Хоть немного. Вы же не спали всю ночь.

— Отосплюсь в поезде, — буркнул я, но всё же сделал глоток. Горячая жидкость обожгла горло, вернув на мгновение ощущение реальности. — Спасибо, Лёня.

Выйдя из кабинета, чтобы немного проветрить голову, я застыл на пороге. В приёмной, на кожаных диванах, сидели двое. Это были одни из самых влиятельных патриархов в центральной колонии. Их парадные одежды были помяты, лица — серы и невыспавшиеся. Они не ушли после бала. Они ждали.

Один из них, старый, с лицом, изрезанным морщинами, поднял на меня тяжёлый взгляд. Это был граф Муромский, патриарх одного из старейших родов воздушного сектора.

— Ну что, граф? — цинично сказал он. — Значит, «Величайшая охота» отменяется? Твои дирижабли, если они ещё целы, горят в «Яковлевке». А без них твой гениальный план — прах.

Они выжидали.

Смотрели, как поступлю, что сделаю, не сломаюсь ли. Я выпрямился, чувствуя, как усталость отступает под наплывом холодной решимости.

— Два новых бронепоезда, «Могучий» и «Дерзкий», выдвинулись из Балтийска. К полудню они будут здесь, на вокзале центральной колонии. Я лично возглавлю экспедицию в «Яковлевку» для оценки ситуации и эвакуации оставшихся в живых, — без тени сомнения, твёрдо и чётко сказал я. — Я не намерен отступать. Мой главный приоритет это люди, которые работали на меня. Я обязан им, и я их спасу.

Сидевшие в креслах патриархи оценивающе смотрели на меня. Они ждали слабины, чтобы подобрать обломки моих амбиций. Но я не дам им этого шанса.

Пока я держусь, они будут на моей стороне или, по крайней мере, не посмеют ударить в спину.

Патриарх помоложе, Шаховской, ехидно уточнил:

— Императорская семья вообще в курсе, что вы собираетесь делать, граф?

Это был прямой вопрос. Они проверяют, не действую ли я в одиночку, самовольно.

Я медленно кивнул, давая себе секунду на раздумье.

— Сейчас я задействую только ресурсы своего рода. Но я держу Дмитрия Михайловича в курсе сложившейся ситуации. Он полностью меня поддерживает. И уже вечером мы должны встретиться в «Екатеринино», у входа в портал «Яковлевки».

Важно было показать связь с троном, но не выглядеть при этом марионеткой. «Поддерживает» здесь ключевое слово. Он доверяет мне, а я оправдываю его доверие. Это позиция силы.

— Правильно понимаю, — вступил Муромский, — что эта операция будет проходить при поддержке армии?

— Не исключено, — коротко бросил я, намеренно оставляя пространство для манёвра.

Пусть гадают.

Пусть думают, что за моей спиной уже выстраиваются имперские легионы. Это удержит их от преждевременных выводов.

Тут Муромский обменялся быстрым взглядом с соседом и произнёс то, чего я, в общем-то, ожидал:

— Если вы не против, граф, хотел бы присоединиться к вам со своей дружиной. Мои маги воздуха могут быть полезны.

— И я, — тут же подхватил второй патриарх, маг огня. — Мои люди тоже с большой охотой примут в этом участие.

Вот оно!

Не помощь, а инвестиция.

Они хотят купить себе долю в возможной победе или, что более вероятно, застраховать свои активы на случай моего провала.

Если приму их помощь сейчас, в частном порядке, то навечно стану обязан этим хищникам. Они будут считать, что я им должен, и потребуют расплаты — акциями моих компаний, местом в совете, политическими уступками.

Нет уж.

Лучше превращу их из «благодетелей» в подчинённых.

Я посмотрел на них спокойно, с лёгкой, почти вежливой отстранённостью.

— Ценю вашу готовность помочь, господа. Ваш опыт действительно бесценен. Однако, — я сделал небольшую паузу, чтобы подчеркнуть значимость следующих слов, — учитывая масштаб угрозы, который нам ещё только предстоит оценить, все военные силы должны действовать координированно, под единым командованием. Будет правильно, если вы направите свои предложения и ресурсы напрямую в канцелярию Его Императорского Величества. Уверен, Дмитрий Михайлович или назначенный им военачальник грамотно интегрирует ваши отряды в общую структуру обороны.

На их лицах промелькнуло лёгкое разочарование, быстро сменившееся киванием и пониманием.

Они хотели договориться с графом-выскочкой, но получили от ворот поворот, оформленный в безупречные бюрократические одежды.

Теперь их люди будут подчиняться не мне, а имперскому командованию — Мите или его генералам. Амбиции нейтрализованы, а силы поставлены на службу общему делу. И я остался чист перед патриархами.

— Разумно, — сухо кивнул Муромский, поднимаясь. — Мы так и поступим.

Пусть теперь они решают свои проблемы с канцелярией. У меня были дела поважнее.

Я кивнул и попрощался с гостями, которые тут же устремились прочь.

Спускаясь по парадной лестнице в главный зал, я увидел следы вчерашнего праздника.

Слуги торопливо разбирали столы, но в воздухе витала не праздничная усталость, а гнетущая тишина.

В гостиной, погружённой в утренние сумерки, на одном из диванов сидели мама и Тася. Сестра была бледна как полотно, её глаза опухли от слёз и были пусты. Рядом, как скала, стоял Амат, сжимая её маленькую руку в своей могучей ладони. Он что-то тихо и настойчиво говорил Тасе, и в голосе звучала несвойственная ему обезоруживающая нежность.

Мама первая заметила меня.

— Кирилл! — её голос сорвался, в нём слышались и тревога, и укор, и бесконечная усталость. — Ты… ты так и не лёг? Всю ночь… эти телеграммы, этот стук… Я всё слышала. Про «Яковлевку».

Она знала. Конечно, знала.

— Было не до этого, мама. Прости, что вчера так грубо ушёл.

Я подошёл и сел рядом с Тасей, осторожно обняв её за плечи. Сестра вздрогнула, но не отстранилась, лишь безвольно прислонилась ко мне.

— Тасенька, прости за вчерашнее. Соня… она была