Читать интересную книгу "'Фантастика 2025-195'. Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко"

Книга заблокирована

сильно пьяна. Лицо девушки побледнело как полотно от сдерживаемого гнева.

— Что вы тут празднуете? — голос, резкий и высокий, прорезал гул и музыку. — Чествуете эту… пустышку? — она резко, почти грубо указала на Тасю.

Повисла тишина.

Музыканты на хорах замешкались, и вальс оборвался на полуноте.

— Соня, пойдём домой, — строго, по-братски, сказал Митя, пытаясь взять за локоть старшую сестру. — Успокойся.

— Она никогда не станет магом! — выкрикнула девушка, и в её словах была горькая, беспощадная правда мага-диагноста, видящего то, что скрыто от других. — У неё нет дара! Каналы наглухо закрыты! В восемнадцать лет они должны проявиться, а у неё — ничего! Пустота! Ничтожная, бездарная…

Тася ахнула, сияющее счастливое лицо исказилось от боли и унижения, словно её ударили хлыстом по голой коже.

Слезы брызнули из глаз сестры, и она, прикрыв лицо руками, бросилась бежать из зала, переполненного великосветскими гостями.

Амат одним движением отстранил застывших гостей и ринулся за ней.

— Соня! Немедленно пошли! Сию же минуту! — властно приказал Митя, уже не скрывая гнева, и, крепко сжав руку сестры, почти силой увлек её прочь, оставив за собой лишь шепоток изумлённой толпы.

Я поспешил следом за Тасей, чтобы успокоить её, как вдруг мою руку кто-то схватил.

Обернулся и увидел Лёню Гурьева.

Его лицо было пепельно-белым, глаза — огромными от ужаса. В дрожащей руке он сжимал смятый листок телеграфной ленты.

— Кирилл Павлович… — голос сорвался на шёпот. — Срочно… из «Яковлевки»…

Я вырвал у него листок.

Глаза бегали по строчкам, отказываясь верить написанному.

Буквы сливались в кошмарную фразу: «ЯКОВЛЕВКА» ПОД МАССИРОВАННОЙ АТАКОЙ. МОНСТРЫ. ПРЕДПРИЯТИЯ ПЕСТОВА ГОРЯТ. ПОМОЩЬ…'

Я поднял голову.

Ослепительный свет люстр, приглушенный теперь гул голосов, остатки музыки — всё это превратилось в отдалённый бессмысленный шум.

Я смотрел на Лёню, не в силах вымолвить ни слова.

Воздух словно сгустился, давя на грудь.

— Что… что происходит? — наконец проговорил я, и собственный голос показался чужим.

Лёня, весь напрягшись, прошептал слова, которые обрушили мой тщательно выстроенный мир в тартарары:

— Они напали не там, Кирилл Павлович… Вторжение… оно началось не в воздушном секторе. Монстры напали на миры огненного сектора. На наши заводы… План «Гиена»… все… всё под смертельным ударом.

Глава 7

Мир сузился до размеров моего кабинета.

За спиной остался оглушительный гул бала — смех, музыка, лживый блеск — словно его и не было. Я сорвал с себя парадный фрак, и он, словно грязная тряпка, упал на пол. Под ним оказалась привычная, почти рабочая одежда: тёмные брюки и белая рубашка, рукава которой я закатал до локтей.

Сейчас нужно действовать, а не красоваться.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, внутрь впорхнул Лёня Гурьев. За ним, робко переступая, вошёл тщедушный юноша в форме телеграфиста. Парень был осунувшимся от усталости и страха.

— Кирилл Павлович, это Федя, мой лучший оператор, — отрывисто представил его Лёня.

Я лишь кивнул, оценивающим взглядом окидывая кабинет.

Где здесь можно развернуть штаб?

Но Лёня опередил мои мысли. Он уверенно подошёл к одному из высоких дубовых шкафов, заставленных книгами по генеалогии, и нажал на скрытую пружину. С лёгким щелчком дверца отъехала, открывая не полки с фолиантами, а компактную, но полностью укомплектованную телеграфную станцию.

Провода тянулись к аккуратно вмонтированному в стену аппарату, на полке лежали стопки чистой бумаги для лент.

Я с нескрываемым удивлением посмотрел на Лёню.

У меня в кабинете был телеграфный аппарат, и я не знал об этом?

Он поймал мой взгляд и коротко объяснил:

— Моя инициатива, Кирилл Павлович. Ещё при строительстве особняка. Подумал, что может пригодиться для экстренной связи.

— Пригодилось, — сухо констатировал я, и в этом слове была вся горечь ситуации.

Федя тут же устроился за аппаратом и начал что-то подключать и настраивать. Его пальцы, только что дрожащие, теперь уверенно заскользили по ключу. Начался стук — сухой, отрывистый, словно пульс. Федя рассылал запросы по всем нашим станциям, требуя докладов. Но первым делом «написал» в «Екатеринино» и «Яковлевку».

Первые же входящие сообщения оттуда заставили нервничать.

— «Яковлевка» мертва. Связь прервана в 21:47. Последние сообщения: стена огня… монстры… всё сметают…

Колония «Екатеринино» в первом кольце миров. Паника. Массовый исход беженцев через телепорт из «Яковлевки». Зафиксированы прорывы тварей на подступах к колонии.

— Спроси о судьбе заводов! О дирижаблях! О людях! — приказал я, сжимая кулаки и откидываясь в кресле.

Лёня стоял у стола, перечитывая сообщения на ленте, и его юное лицо становилось всё серьёзнее и серьёзнее.

— Тишина, Кирилл Павлович. Из «Яковлевки» полная тишина.

Внутри всё сжалось в холодный тяжёлый ком. Заводы, склады, три дирижабля, в которые вложена душа…

Но хуже всего была неизвестность. Люди. Те, кто работал на предприятиях, кто верил мне. Инженеры, рабочие, их семьи. Я словно чувствовал их взгляды даже здесь, за тысячи километров.

Я был обязан своим людям, и я должен их спасти.

— Федя! — резко произнёс я. — Отправь запросы по телеграфам. Мне нужна общая картина передвижений. Любые аномалии, любые сообщения о тварях в колониях! Я должен понять масштаб!

Ночь тянулась, бесконечная и мучительная.

Стекло в окнах потемнело, поглотив отсветы угасшего праздника. Я пил холодный кофе, не чувствуя ни вкуса, ни усталости. Адреналин выжег всё дотла, оставив лишь холодную ярость и стальную решимость.

Примерно в три часа ночи стук аппарата участился. Лёня, дремавший в кресле, вздрогнул и подскочил к Феде. Через минуту он протянул мне новую ленту.

— Цеппелин. С фронтира третьего кольца воздушного сектора.

Я схватил бумагу.

— «Гордость графа» на позиции. В «Буревестном» — мире третьего кольца — чисто. Никаких перемещений тварей не замечено. Воздушный сектор спокоен.

Спокоен… Это слово повисло в воздухе, словно приговор.

Мой мозг учёного, привыкший выстраивать логические цепочки, заработал с бешеной скоростью.

Из книг по теории прорыва я знал, что накопленная в седьмом кольце воздушного сектора масса монстров не могла физически переместиться во второй круг миров, на границу земляного и огненного сектора. Им бы пришлось сначала пробиться через весь воздушный сектор. Но Цеппелин докладывает, что в третьем кольце чисто.

Вывод был простым: атака на «Яковлевку» — это не главный удар. Это диверсия. Отвлекающий манёвр.

Это спланированная атака с другим очагом прорыва, о котором я не знал.

Если эту гипотезу допустить, то основная сила, та, что копилась в седьмом кольце воздушного сектора, всё ещё там. А ведь она намного превосходит всё, с чем когда-либо сталкивались в колониях.

Если эта армада тронется, пока имперская армия будет занята спасением «Яковлевки» и «Екатеринино», то она сметёт все колонии воздушного