Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

идти будет, я его и подловлю! А заодно и зама, если повезёт!» – решил чекист и приступил к разработке своего адски смешного розыгрыша.

Начинавший в отрочестве нормальным военным, Володя ещё не утратил сакрального знания о том, что успех любого предприятия зиждется на двух критически важных составляющих:

составление эффективного (то есть простого до понимания его даже плесенью на сыре дор блю) плана;

проведение тренировок для шлифовки элементов этого самого плана.

И всё. Ну согласитесь – довольно просто, и где тут может случиться подвох? Казалось бы.

Подвох поджидал Володю во втором пункте и, настроив должным образом обстоятельства и технические средства, затаился, потирая свои мохнатые лапки.

План чекиста был настолько прост, что эффективностью своей мог претендовать на немедленное занесение в учебники Академии Генштаба ВС РФ. Вот он:

а) Володя ждал, когда в отсеке появится зам или старпом, а если повезёт, то и оба;

б) Володя высовывался из каюты и звал зайти к себе зама или старпома, а если повезёт, то их обоих;

в) Володя резко закрывал дверь в каюту и заскакивал в шкаф для верхней одежды;

г) старпом или зам, а если повезёт, то они оба, заглядывают в каюту (один на один метр свободного пространства), видят, что там никого нет, но ещё помнят, что их только что вот прямо отсюда звал собственным ртом особист, и от этого у них начинают рваться причинно-следственные связи, а логические реле дымятся в их уставших мозгах от перегрузки. Если повезёт, они даже немножко сходят с ума;

д) Володя рассказывает эту историю на пультах ГЭУ, и управленцы хохочут, называют его «ай молодец, хороняка!», хлопают запросто по плечам и разрешают до конца автономки управлять стержнями компенсирующих групп не только глазами.

Повертев план и так и сяк, Володя понял, что он гений, и даже отметил это в своей записной книжечке, чтоб ненароком не забыть. Он открутил в шкафчике вешалку для верхней одежды, прибил изнутри согнутый гвоздик и хотел было ещё демонтировать полочку для головных уборов, но потом подумал, что сходить с ума зам со старпомом будут быстро и можно в шкафу и скрюченным посидеть – не сильно он и барин, во всяком случае пока.

«Ну что, – подумал Вова, – приступим к пункту два!»

Открыв дверь каюты и убедившись, что никто его не видит, а следовательно, и не предаст неожиданность мероприятия, Володя пошевелил губами и, резко захлопнув дверь, заскочил в шкаф, закрыл его дверь и выдохнул.

В каюте что-то бумкнуло, чему Володя не придал значения, а зря: ведь бумкнула крышка секретера, которая от слабых петель и резкого движения воздуха откинулась, надёжно подперев собой дверцу шкафа. А впрочем, даже если он и придал бы этому значение, то что бы это изменило в дальнейшем развитии событий? Я не знаю, но Володя подчёркивал, что он не обратил на это внимание, и, наверное, это для него имеет какую-то важность.

Постояв в шкафу пару минут и потренировавшись сдерживать смех – а было смешно, прямо уморительно, Володя ещё раз похвалил свою творческую жилку и толкнул дверцу шкафа на выход. Дверь равнодушно скрипнула пластиком и не двинулась с места ну вот ни на столечко.

– Эбля! – крикнул Вова. – Я щас кому-то пейсы-то оборву!

«Так, стоп, кому я кричу – в каюте же никого нет! Осссспаде, какой же гениальный у меня план – чуть сам на него не купился! Но тем не менее дверь не открывается, что за на?!»

Изогнув шею в предельно неестественную позицию, Володя выпучил глаз в маленькую вентиляционную решёточку шкафа. Повращав им сюда, туда, а потом обратно сюда, ничего подозрительного он не заметил: как приличный подводник, Володя экономил электроэнергию, лампа секретера была выключена и не подсказала ему причину, а в противоестественные силы мозг, довольно плотно заполненный знаниями, уже не верил.

Прикинув и так и этак, Вова решил, что в крайнем случае пару дней в шкафу он посидит, а потом его обязательно хватятся и придут искать! Хотя обманывать себя не стоило в такой ситуации, и при объективном подходе к рассуждениям хер кто его хватится: баба, как говорится, с возу. Так что надо придумывать что-то самому. Кричать было стыдно. И потом было бы стыдно – засмеяли бы до икоты. Надо хоть немного реноме сохранить в этой патовой ситуации, и поэтому Володя решил стучать.

С одного борта его каюты, непосредственно у которого он сидел, была равнодушная металлическая стена с лазом в трюм, и дежурный трюмный вполне мог его услышать, а с другой, которая была напротив шкафа и за секретером, – жили управленцы, и на них-то больше всего и оставалось уповать, потому как на трюмных уповать – всё равно что в сверхъестественное верить.

Спасая остатки собственного самолюбия, особист потолкал дверь и плечом, и коленкой, и всем корпусом, но безрезультатно. К тому же, как вы можете вполне логично предположить, места для разгона кинетической энергии в шкафу не было абсолютно – вряд ли конструкторы предполагали, что в шкафу сорок на шестьдесят сантиметров кому-то придётся вышибать дверь изнутри. Спасибо, что хоть окошко вентиляции сделали!

Собравшись с духом и притушив остатки самолюбия, Володя несмело постучал в стенку. Подождал. Постучал громче. Так час или полтора: в тёмном шкафу, знаете ли, время течёт по-особенному. Даже эхо не ответило – да, ребята, бывает и так, и если вы думаете, что когда-нибудь страдали от одиночества, то представьте себя скрюченным в шкафу, где и пустой шинели тесно, на второй палубе восьмого отсека (где почти никто не ходит) в подводной лодке на глубине метров восьмидесяти.

– Режим «Тишина»! – рявкнула по отсеку «Лиственница» старпомовским голосом. – Перемещения между отсеками ограничить! Пуски систем и механизмов только с разрешения центрального поста!

«Вот хоть в чём-то повезло!» – обрадовался чекист и даже на мгновение пожалел, что вот этого своего сэвиора только что планировал немножко свести с ума.

На подводной лодке и так довольно тихо: мало кому придёт в голову на ней шуметь без особой на то причины. Но тем не менее в повседневной работе механизмов что-то всё время щёлкает, стукает, шипит, потрескивает, булькает, переливается и даже свистит иногда. Другое дело – режим тишины: помпы не пускаются, компрессора, вентиляторы и гидравлические системы хотят, но тоже стоят, да что там – даже петли на переборочных дверях скрипеть перестают от ответственности за общее дело! Тут, конечно, любой стук наперечёт, и особист застучал задорнее. Постучит