Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

Чекист в шкафу

Скука… Эх, сколько замечательных и искромётных случаев прошло бы мимо нашего взгляда, не отложив своего следа в истории, если бы чувство это учёные научились купировать у моряков при поступлении на службу. Но не научились, и скука выходит с моряками в дальние и не очень походы во всеоружии, с готовностью заполняя всё свободное ментальное пространство, подталкивая взрослых (с виду) дядечек к поступкам, рассказ о которых вызывает как минимум изумлённые заломы бровей.

То ли дело в Средние века – вот уж когда везло людям в борьбе с этим недугом! Туберкулёз, малярия, оспа, чума, тиф, дизентерия, крепостное право, религиозный обскурантизм и бесконечные войны – ну где тут скучать? Если от всего этого повезло дожить до пятнадцати лет – стругай себе копьё из осины и иди погибать на поле боя, когда тебе скучать-то? А? Но цивилизация и научный прогресс, будь они неладны, почти все эти задорные вещи победили, оставив напоследок в геноме только тягу к приключениям. И то, видимо, просто из любопытства понаблюдать, что с ней будут делать люди дальше, не борясь с саблезубыми тиграми, а растрачивая весь свой задор в интернетах и на работе. И прошу заметить, что в наши, как принято обзывать ныне, стародавние времена, которые здесь и описываются, хоть и победили уже тиф с дизентерией, но ни интернета, ни мобильных телефонов, ни даже духовных скреп изобрести ещё не успели. Да что там – мы даже танчики и солдатиков отливали себе из олова и свинца, которые добывали в основном из пластин аккумуляторов, а рогатки выстругивали прямо из деревьев вот этими вот самыми руками.

Зная о тяге к приключениям у личного состава, начальствующие звенья среднего, высокого и высшего уровня прилагают все доступные им усилия и используют все средства для того, чтоб пыл этот загасить в зародыше (что невозможно) либо купировать его размах. Всё, на что хватает механиков, акустиков, ракетчиков и прочих связистов, – так это скучные в своей стандартности открученные крышечки на перечницах, приклеенные к полу тапки, зашитые штанины и надутые диэлектрические перчатки чёрного цвета с нарисованными корректором глазами. Смешно? Ну, отчасти. Но не когда это происходит восемнадцать раз в сутки!

Другое дело – замполиты и особисты. Вот уж где атланты и, не побоюсь этого слова, кариатиды, держащие на своих плечах оставшиеся девяносто пять процентов скуки от положенной всему экипажу нормы! Девяносто суток (не дней, я подчёркиваю) ничего не делать и не иметь возможности даже выйти за пределы сильно ограниченного пространства с целью погулять по листве ногами до ларька за пивом – это не каждому по силам, поверьте. Стало вам их жалко к этому моменту повествования? Вот и мне нет.

Особист наш был не из породистых чекистов, а перебежчик из механоидов, чья карьера показалась ему недостаточно перспективной, и ступени её, обильно смазанные потом, соплями и солидолом, ну вот абсолютно не привлекали подошвы его ботинок. Кроме того, механик – это штатный виновник всего на корабле: у связистов нет связи – механики питание не тем боком подают; у штурманов лаг врёт – механики не так его отвалили; разведчик проворонил «Орион» – механики гидравлики мало на выдвижное подали; котлеты подгорели – механики не так на них посмотрели… И так далее, до бесконечности. Не каждый сможет это выдержать без мозолей определённого размера на определённых местах типа жопы и души.

Окончив ускоренные чекистские курсы по пыткам и расстановке сетей, особист вышел в первую свою автономию для практического закрепления навыков и полировки своих умений на личном составе.

– Ха! – сказала обрадованная Скука. – Ну посмотрим, кто кого!

Продержался чекист недолго: ответив на все стандартные вопросы: «А пистолетик у тебя есть?»; «А как ты бунт усмирять будешь?»; «А кунг-фу тебя обучали?»; «А патронов сколько? На всех или с запасом?»; «А на себя есть пуля, если что?», отоспавшись за пять лет обучения и на десять лет вперёд, отъевшись и напившись чаёв до тошноты, он почувствовал, что хребет его трещит и гнётся под навалившейся тоской, и надо срочно что-то с этим делать, чтоб не испортить окончательно свой внешний вид сколиозом на всю оставшуюся жизнь.

Здесь следует заметить, что к особистам в боевых экипажах относиться принято было слегка небрежно. И если представители пассажирских специальностей ещё как-то маскировали свои чувства из необходимости думать о карьерах флотоводцев, то рабоче-крестьянская прослойка механиков, презревших карьеру на корню (по недосмотру при выборе специальности или из принципиальных соображений) презирала за компанию и особистов, плохо скрывая свои чувства просто от отсутствия необходимости это делать.

Володя (а именно на этот позывной откликался особист в мирской составляющей своего быта) к концу первого месяца уже опух от сна, перечитал всю свою библиотеку, устал от просмотра видеофильмов, стал пропускать приёмы пищи и ходить в сауну чуть не ежедневно. Но приелось и это – он откровенно не знал, чем себя занять, а впереди, на секундочку, маячило ещё два месяца. А судя по его прогнозам, никаких, даже самых завалящих бунтов в экипаже не намечалось: злые, уставшие и нервные военные продолжали любить его Родину своими красными глазами и изменять ей, судя по всему, не планировали, даже несмотря на предусмотрительно принесённый им в корабельную фильмотеку художественный кинофильм «Охота за “Красным Октябрём”». Скоты, одним словом.

– А дайте порулить! – попытался было приобщиться Вова к общему делу на пультах ГЭУ и ЭЭС. – Я же из вас, из механиков!

– А может, и лист зачётный у тебя имеется?

– Ну… нет же, но я вот вам пряников принёс!

– Пряников? Ну садись тогда, конечно, рули. Но только руками ничего не трогай!

– А как же мне тогда…

– Силой мысли, исключительно. Заодно и потренируешься. Впрочем, вот – на тебе кипятильник, вот им можешь прямо и руками.

Но запасы пряников тоже не бесконечны, а механики без пряников способны только односложно отвечать на поставленные вопросы и душевные беседы вести отказываются. Есть ещё, конечно, ракетчики, связисты, штурмана и акустики, но те так поднаторели в искусстве делать вид, что они ужасно заняты, что ходить к ним не доставляет никакого удовольствия. Минёр вгонял в тоску похлеще самой тоски. Оставались только замполит с комсомольцем плюс старпомы, которые, надо заметить, условно оставались: относительно свободен старпом на подводной лодке в море, только когда ест, куда-нибудь идёт или обдумывает планы боевой подготовки, сидя на унитазе.

«Вот когда он к себе в каюту