Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

торчал лицом в мороз с ветром и радостно улыбался, хоть он из-за природной своей красоты и отчаянности не носил даже шапки и мёрз, как красавица в фильме «Морозко». Но главное же что для боевого моряка? Правильно – двигаться! Через час, когда прибыли на место, Миша по-прежнему улыбался. С его волос, ресниц, бровей, носа, ушей и зубов свисали разноцветные сосульки, но если вы думаете, что он после этого заболел и перестал ходить на службу, то вы плохо его знаете. Один денёк на прокол гайморита – и боец снова в строю!

Ну и вот.

Корабль двигался в сторону города Северодвинска в надводном положении, когда управленцы Борисыч и Женя позвали Мишу к себе в каюту есть котлеты. А что они делали в каюте, эти самые управленцы, возможно, спросят некоторые из вас, – там же сплошные узкости и тревога должна быть объявлена на боевом корабле? Ну да, так всё и было, но для понимания вами ситуации давайте я немного расскажу структуру управления бойцами первого батальона боевой части номер пять на проекте девятьсот сорок один.

Командир батальона – ну тут всё понятно, командир он и в Африке командир.

Командиры групп дистанционного управления – их двое, и количество людей в обеих группах дистанционного управления тоже ровно два. У них в заведовании есть матчасть, да – это шариковая ручка, которой они заполняют журналы ГЭУ во время ввода/вывода реакторов. Сами реакторы в заведовании не у них, да и пульты управления – тоже. По тревоге их место – на пультах управления ГЭУ. Там тепло, уютно, есть чайник, рядом сидит электрик, и можно покидаться жёваными бумажками в киповца, который спит за пультом. То есть там ещё и весело.

И вот именно по всем этим причинам (отсутствие личного состава, отсутствие матчасти и головокружительный карьерный рост) все люди, которые учатся на атомных факультетах, хотят быть именно управленцами. Но…

Командиры спецтрюмных групп – их тоже двое, в их заведовании находятся отсек с ядерным реактором, сам реактор и системы, его обслуживающие. У них, само собой, в подчинении есть личный состав, и место их по тревоге – возле ядерного реактора. Во время ввода/вывода весело: всё шипит, свистит и брызжет ионизирующим излучением, только успевай уворачиваться, а потом наступают тишина, скука и тягостные раздумья, чем бы заняться. Ну час тревоги они пошляются по своему крохотному отсеку, ну два в иллюминатор поглядят, ну на третий час крышку реактора ветошью протрут. А потом уже вверяют управление отсека в мозолистые руки своих старшин отсеков и потихоньку просачиваются на пульт управления, на котором уже сидят управленцы, электрики и командиры первых двух батальонов, пьют чай, балагурят и кидают жёваные бумажки в киповцев, которые спят за пультом.

– Чёт тут народа дохуя, – начинают бухтеть командиры батальонов, – воздух спёртый становится!

Управленцы соглашаются и уходят «пописать», спецтрюмные усаживаются управлять реакторами и лелеять мечту о том, что они будто бы управленцы.

Командиры турбинных групп – вряд ли кто-то в здравом уме и трезвой памяти мечтает стать турбинистом на проекте 941. В их заведовании находятся турбинные отсеки, сами турбины, испарители и ещё куча мелочи россыпью. На вводе ГЭУ у них парит, свистит, шипит и трещит, как в аду во время аврала. Кроме того, в отсеке жарко, влажно и шумно, а уж с испарителями турбинисты ебутся – мама не горюй!

Но ввод закончен, испарители согласились работать, старшины команд чешут мозолистые лапы в готовности принять управление в них. И значит что? Значит, турбинисты медленно просачиваются на пульты потому, что там весело, прохладно (по сравнению с турбинными отсеками), можно испить чаю, поиздеваться над электриками и покидаться жёваными бумажками в киповцев, которые спят за пультом. А когда спецтрюмные намечтаются об управленцах и начнут бухтеть командиры батальонов, то можно и стержнями компенсирующих групп поиграться.

Командиры групп КИП ГЭУ – в их заведовании находятся все пульты первого дивизиона (я его батальоном здесь называю для солидности вашего восприятия) плюс специальный цанговый захват для замены лампочек и торцевой ключ на двенадцать. У них есть в подчинении даже личный состав, но нет отсека в заведовании и конкретного места по боевой тревоге, поэтому они спят на лежанках из гидрокомбинезонов за пультами ГЭУ и ЭЭС, так как всё работает благодаря их высокому уровню профессиональной выучки.

Теперь повторюсь: ну и вот. Корабль плывёт, спецтрюмные управляют реакторами, турбинисты мнутся за их спинами, киповцы спят, а командиры дивизионов бухтят, что мало кислорода. И тут на левом пульте ГЭУ звонит телефон.

– Михуил! – кричит в трубку Борисыч, старый управленец левого борта, который полчаса назад ушёл пописать. – Мне тут Женя (молодой управленец с правого борта, который тоже писает, по легенде) котлеты презентует собственного изготовления. Но так как он не женат, то я котлеты эти есть тушуюсь в одно лицо с ним, не желаешь ли составить компанию в этом рискованном предприятии?

– Отчего бы и не составить. Котлеты я люблю и от запоров не страдаю.

Миша отпрашивается как бы пописать, турбинист, радостно похрюкивая, усаживается за пульт, и Миша скачет в восьмой отсек.

В восьмом отсеке трюмный мичман Толик, главный по компрессорам, разводит мичмана Петю, исполнительного, но туповатого акустика. Мичман Толя был добрый, не поймите неправильно, но кто же откажется от скуки поиздеваться над люксом на атомной подводной лодке?

– Да вон сидит кролик за переборкой, я тебе говорю! Ну в душе не ебу, почему ты его не видишь, ты медкомиссию давно проходил? Может, у тебя кукушка уже поехала от невыносимых условий службы, или радиация разлагает твой мозг, я же не доктор, я не знаю этих деталей, но вон – сидит кролик, я же его вижу! Давай вот у офицера спросим. Михайло Юрич, видите вы кролика за переборкой в десятом?

Миша обернулся в отсек, из которого он выскочил, и нахмурил брови:

– Ну да, вон сидит. Прости, пушистый, чуть не раздавил тебя!

– Какой? Какой кролик сидит? Молчи, Толик!

Ну вот кто так формулирует вопросы, скажите мне на милость? Ну какая первая ассоциация всплывёт в вашем мозгу на вопрос «Какой кролик?»?

– Белый и пушистый, – ответил Миша.

– Ну! – обрадовался Толик. – А я тебе что говорю?

– Да ну вас на хуй! – Мичман Петя заметно нервничал и начал уже даже чесаться.

– Хочешь, давай ещё кого спросим? Сходи проверь