Читать интересную книгу "Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов"

после того, что случилось с Рагной. Если я буду слишком сильно занят заботой о новичке – мои показатели упадут, потому что мне придётся быть не ястребом, а нянькой.

Барт покачал головой:

– Я бы до такого не додумался. Прости, но это слишком похоже на паранойю.

– Если я смог придумать такой план за минуту, кто-то другой тоже мог бы.

– Когда ты в последний раз нормально спал, Эрик? Ты перестал есть дома.

– Следишь за мной?

– Беспокоюсь. – Барт говорил мягко. – Всё, чего ты хочешь достичь, важно для всех нас. Но никому не будет пользы, если ты загубишь себя.

– Это угроза?

Барт выглядел действительно расстроенным, и Эрику стало стыдно.

– Прости. Я неудачно пошутил.

– Я беспокоюсь, – повторил Барт, и голос его звучал надтреснуто. Старчески. – Ты знаешь, своих детей у меня быть не могло. Я уже в середине первого срока знал об этом – кропари сказали.

– Так скоро?

– Так скоро. – Барт слабо улыбнулся. – Редкий случай: другие системы почти не пострадали. По сравнению со многими другими я и сейчас как огурчик. Но он, знаешь ли, принял удар на себя. И, спасибо ему большое, ещё долго работал, как надо, но ребёнка, даже после реабилитации, у меня быть не могло. Поэтому… То, что случилось с твоими родителями, было ужасно. И мне – как и всем – было тебя жаль. Но в глубине души – надеюсь, ты не возненавидишь меня за эти слова – я был рад. Я обманул судьбу – получил почти сына. А если бы ты позволил мне – просто сына. Но ты был уже слишком взрослым, когда всё это случилось. Ты бы никогда не забыл их – и я знал, что рано или поздно они придут за тобой.

«Эрик».

«Эрик».

– О чём ты говоришь? – он с трудом сбросил с себя тяжёлые, липкие воспоминания о дне, когда погибла Рагна.

– Я всегда знал, что желание узнать, почему они погибли, окажется сильнее привязанности ко мне, – сказал Барт. – Или доверия ко мне.

Эрик опустил голову, потер лоб, уголок глаза.

– Прости меня. Пожалуйста. Я доверяю тебе.

Не совсем правда – но в тот момент он верил в это.

– Не о чем толковать… – Барт грел ладони об чашку с чаем – от двери ощутимо тянуло сквозняком. Ненастоящий, игрушечный холод – но телу этого не объяснишь. – Ты ничем мне не обязан. Я с боем отбирал тебя у других желающих, среди которых, может, были более достойные опекуны. Прошу об одном: не рань меня недоверием.

«И всё же нельзя забывать, что есть грань, отделяющая Барта-опекуна от Барта-одного из Десяти».

– И ешь, и спи. Чтобы мне не пришлось беспокоиться сильнее необходимого.

Эрик улыбнулся – кривовато, но сойдёт:

– Конечно, старый друг. Но… Как быть с этим решением Десяти? Как мы обойдём это?

– Никак. Прости, Эрик, но это никак не получится обойти. Я пытался спорить, Анна поддержала меня, но ничего не вышло. Даже если ты попытаешься опротестовать это, только потеряешь время. За это время перспективных новичков могут увести у тебя из-под носа.

– Да уж… – пробормотал Стром. Неведомый автор статейки, кем бы он ни был, всё предусмотрел. Если он и вправду существовал. Если Эрик не сходил с ума – не принимал случайность за чей-то злой умысел. Он знал за собой эту слабость. Мысли о том, что за любым событием стоит чья-то зловещая тень, казались ему почти утешительными. В конце концов, это значило, что беды преследуют людей не из-за случайности. Признание власти случайности над людьми унижало – не меньше, чем преклонение перед Миром и Душой.

Эрик Стром не раз слышал, как люди, умирая в Стуже, призывают на помощь Мир и Душу. Но ни разу никто не откликнулся на зов.

Да, представление о мире как об огромной паутине – нет, сплетении и пересечении множества паутин, в углу каждой из которых сидел, наблюдая, примеряясь и планируя, умный, хитрый паук, нравилось ему куда больше. Любой, не видевший полной картины, становился мухой. Третьего не дано. И он, Эрик, станет одним из пауков не потому, что по-настоящему хочет этого – а потому, что быть мухой гораздо хуже. Во дворце, в совете Десяти, на балах и приёмах хватало пауков. Омилия и подобные Омилии считали, что паучий ум и место в центре паутины достались им по праву рождения – но они ошибались. Ещё как ошибались.

Самых сильных пауков могли породить только опасность, скорбь, боль, утрата.

Только Стужа.

– Эрик?

Он почти забыл, что Барт по-прежнему сидит рядом с ним над своим остывшим чаем. Возможно, ему и в самом деле стоило хорошенько выспаться.

– Извини. Я понял тебя, Барт. И подумаю над тем, что ты сказал. Схожу в Гнездо…

– Ты можешь учить их. Кьерки и остальные будут счастливы, если ты предложишь. Проведи несколько тренировок, посмотри на них в деле. Ты убедил себя в том, что любой рекрут станет тебе обузой. Но ты и сам был когда-то рекрутом – и тогда ты был моложе, чем любой из них. Совсем мальчик. Если даже кто-то и вправду пытается навредить тебе… Заметь, я говорю «если», потому что не думаю, что ты прав… Сделай так, чтобы их попытка обернулась тебе на пользу. Твои показатели падают, потому что ты один. Ты сам знаешь: так не может продолжаться. Рано или поздно это используют против тебя. Найди сильного новичка – и слепи из него того, кто тебе нужен. Сам я уже давно не хожу в Стужу… Сам знаешь. Но если бы начинал сначала – так бы и поступил. Проще сонастроиться с тем, кто никогда не знал никого другого.

«О да, конечно. Вероятно, именно поэтому паршивая статья небезосновательно обвиняет опытных препараторов в том, что никто и никогда так не делает».

Но спорить с Бартом было бессмысленно – независимо от того, что они оба думали на самом деле.

Выступить против Десяти? Соблазнительно, но крайне несвоевременно. Рано или поздно придётся – но до тех пор…

– Кажется, ты прав. Я подумаю – и через несколько недель приму решение.

На лице Барта отразилось облегчение, и он бросил на стойку пару монет – никогда не позволял Эрику платить за себя, и Стром привык не настаивать.

– Выше голову, мальчик. Серебро Стужи может обернуться золотом, не так ли? Никогда не знаешь, как.

Когда тот наконец ушёл, Эрик подозвал подавальщицу и попросил принести снисса со специями. Приятное питье – даже в игрушечный холод.

Он опрокинул пару напёрстков, чувствуя, как по телу разливается тепло. Не стоило привыкать к этому – но сейчас он просто не мог удержаться.

Он думал о рекрутах – прежде всего о тех, кого привёз