Игорь Осинский
Катюша
«Парадокс»
2020
75-летию Победы СССР
в Великой Отечественной войне
посвящается
Глава 1
Шел шестой день войны.
Узнав о том, что Сталин вызывает его с докладом о создании реактивной артиллерии, народный комиссар внутренних дел СССР Лаврентий Берия ощутил неприятный холодок в груди. Пробные стрельбы ракетной установки «БМ-13», разработка которой велась с 1933 года, состоялись 17 июня 1941 года на полигоне в подмосковном Софрино. За ними наблюдали нарком обороны Семен Тимошенко, начальник Генерального штаба Георгий Жуков, начальник Главного артиллерийского управления Григорий Кулик, нарком вооружений Дмитрий Устинов, нарком боеприпасов Петр Горемыкин и другие военные. Все были в восторге от увиденного. 21 июня, всего за несколько часов до начала войны, Сталин подписал приказ о срочной организации серийного производства нового оружия.
По предварительному штатному расписанию, определенному еще до софринских стрельб, Первая экспериментальная батарея «БМ-13» должна была иметь девять установок. Но заводы-изготовители не справлялись с планом. И это очень беспокоило Берию. Он знал, что Сталин возлагает большие надежды на формируемый род войск. Поэтому именно ему поручил курировать разработку нового оружия. И он сделал почти невозможное. Но в случае даже малейшего срыва пощады не жди, не помогут никакие былые заслуги, о них вождь даже не вспомнит.
Было немало и других причин для тревоги. Одно дело произвести пробный залп в спокойной обстановке, и совсем иное – в боевых условиях. Ситуация на фронте меняется с такой быстротой, что в любой момент батарея может оказаться в окружении. Ее судьба будет зависеть от командира и личного состава. А полной уверенности в их благонадежности у Берии не было. Набирать людей в сверхсекретную часть пришлось в спешном порядке, без тщательной проверки. Окажись в ней хотя бы один шпион или даже просто безответственный болтун, абвер может выйти на след батареи и захватить установку – и тогда уж точно не сносить головы…
Готовясь к совещанию в узком составе, Лаврентий Берия еще раз перечитал Сводку Советского Информбюро за 27 июня, перелистал утренние номера газет. Коба имел обыкновение проверять осведомленность своих ближайших помощников. Утешительного было мало.
На Шауляйском, Вильненском и Барановичском направлениях наши войска продолжали отход на подготовленные для обороны позиции, переходя на отдельных участках в контратаки;
На Луцком и Львовском направлениях противник ввел в бой крупные танковые соединения. Все его попытки прорваться были пресечены с большими потерями для обеих сторон;
На Минском направлении 3-я танковая группа Гота заняла Смолевичи, 2-я танковая группа Гудериана – Столбцы и вышла на южную окраину Минска. Оставлены Лида, Белосток, Барановичи. 3-я, 10-я армии и 6-й механизированный корпус оказались в окружении. 13-я армия, неся большие потери, ведет ожесточенные бои с превосходящими силами противника под Минском;
На Бессарабском участке фронта наши войска нанесли удар по противнику в районе Скулени, сорвав подготовку крупного наступления на этом направлении.
В ночь на 27 июня группа наших войск при поддержке речной флотилии форсировала Дунай и захватила выгодные пункты. Взято в плен 510 гитлеровцев, в том числе офицеров, захвачено 11 орудий и много снаряжения.
На всем участке фронта от Перемышля и до Черного моря наши войска прочно удерживают государственную границу…
Лаврентий Берия знал, что сводка не отражала трагизма сложившейся на фронте ситуации, а наши успехи преувеличены. У советских людей надо было создать впечатление, что руководство СССР контролирует ход событий, что отступление Красной Армии носит тактический характер, что по примеру войны с Наполеоном врага заманивают вглубь страны, чтобы затем нанести ему сокрушительный удар. Лишь бойцы на передовой, слушая подобные объяснения из уст политруков, подозревали, что что-то здесь не так. А о подлинном масштабе трагедии не знали даже на самом верху.
Понеся огромные потери в первый же день войны, не успев наладить взаимодействие между Центром и передовыми частями, Красная Армия не могла сдержать стремительного наступления гитлеровских войск, хотя отчаянно боролась за каждый клочок земли. Фронтовые корреспонденты рассказывали об удивительных фактах героизма и самопожертвования. Имелись такие сообщения и в свежем выпуске «Красной Звезды». Экипаж подбитого в боях под Львовом бомбардировщика (командир – лейтенант Тарасов, штурман – лейтенант Еремин, стрелок-радист – ефрейтор Капустин и стрелок Ковальский) направил горящий самолет в скопление фашистских танков и автомашин, нанеся врагу огромный урон… Командир звена 158-го истребительного авиационного полка Северного фронта младший лейтенант Харитонов винтом своего самолета отрубил хвостовое оперение немецкого бомбардировщика, и тот рухнул на землю… Подобные сообщения приходили отовсюду. Но они не могли скрасить безрадостной общей картины.
Как знать, думал Берия, если бы разработки нового оружия, начатые еще в конце 1920-х годов, в 1938 году не были приостановлены, может быть, все сложилось бы иначе? В Реактивном научно-исследовательском институте, созданном по приказу начальника вооружений Красной Армии Михаила Тухачевского, трудились выдающиеся ученые: Клейменов, Королев, Глушко, Лангемак. После ареста маршала все они оказались под подозрением и были осуждены по обвинению в создании «антисоветской диверсионно-террористической организации и шпионаже» в пользу Германии. Клейменова и Лангемака расстреляли, Королев и Глушко оказались на долгие годы в тюрьме. Это затормозило работы по созданию реактивной артиллерии, хотя доводка предназначавшихся для нее ракетных снарядов РС-82 мм и РС-132 мм была уже практически завершена…
Размышления Берии прервал резкий звонок телефона. Поскребышев вызывал к Сталину.
Вопреки расхожему мнению о том, что, узнав о вероломном нападении гитлеровской Германии на СССР, вождь впал в прострацию и в первые дни войны самоустранился от руководства страной, пущенному Хрущевым на ХХ съезде партии, он покидал свой кабинет в Кремле лишь на короткие часы сна. И никогда не терял самообладания.
О железной выдержке и колоссальной трудоспособности Сталина Берия знал лучше других. Начиная с первого дня войны, проводил в его кабинете по несколько часов. Простившись с вождем последним 21 июня за час до полуночи, в 5.45 утра он вместе с Молотовым, Тимошенко, Мехлисом, Жуковым снова был у него. И так продолжалось каждый день. Деление на день и ночь потеряло для них уже всякий смысл. В любой момент мог последовать звонок с вызовом в Кремль или на «Ближнюю дачу», где Сталин также проводил оперативные совещания.
В Кремле велся журнал записи лиц, принятых Сталиным в своем кабинете. Из него следует, что 27 июня Лаврентий Берия находился здесь с 21.25 до 23.00. А затем снова появился в 01.30. Вместе с ним в этом ночном совещании
![ВКОНТАКТЕ Электронная Библиотека [Русские Книги] Читать На КулЛиб](/uploads/1736508568_vk_compact.webp)
![Катюша - Игорь Николаевич Осинский - Электронная Библиотека [Русские Книги] Читать На КулЛиб coollib](https://cdn.coollib.biz/s20/4/7/1/7/7/3/471773.jpg)