Вальдемар Лысяк
Шахматист
Моему брату, Хенрику Лысяку
Вступление
В I томе Воспоминаний о Великопольске…[1], истинной «белой вороны» в настоящее время, на страницах 336–343 находится весьма, в одной своей подробности, интригующее сообщение офицера штаба прусских войск Оттона Пирха, который в двадцатых годах прошлого столетия выполнил небольшую карту окрестностей Гостыня с купола знаменитого барочного костёла. Начинается эта цитата следующим образом:
«В нескольких стаях[2] от города Гостыня, на пригорке располагается монастырь Отцов Филиппинов, по-видимому, самое красивое строение во всей округе между Позеном и Бреслау. Во многих местах хвалили мне отличное житье этих священников и их свободомыслие. Я хотел познакомиться с ними, но, имея голову, нафаршированную романами, в которых столько читал я когда-то про интриги католических священников, о хитростях монахов, об излишествах жирных аббатов, о весьма жестоких карах, налагавшихся на бедных орденских послушников, то спешил в монастырь, желая убедиться, насколько эти описания были правдивы».
Прервем в этом месте скучноватое в дальнейшем, повествование Пирха (упомянув только, что, книжные описания, как обычно и бывает, совершенно не совпали с реальностью) и перейдем к наиболее интересному фрагменту текста:
«Среди весьма доброжелательно настроенных священников в Гостыне я заметил одного, внешность которого меня крайне удивила. Многое дал бы я сейчас за то, чтобы обрисовать её. На впавшем лице монаха была некая суровая религиозность пустынника из Фиваиды первых веков христианства. Помимо будничных отношений со своими орденскими братьями в монастыре, он явно искал одиночества в келье; братья единодушно восхваляли передо мной его ученость, и рассказывали, что верховное духовенство провинции посылало его как-то в Париж, чтобы у императора Наполеона представить вопрос поддержки польской Церкви.
Я попытался познакомиться с этим святым отцом и, поскольку французским языком, как и он, владел хорошо, заговорил с ним в трапезной после обеда, и завел беседу про Париж. Я заметил, что он говорил со мной неохотно, а некоторые подробности коронации Наполеона привел как бы под принуждением. В последующей части разговора нашего, я спрашивал, не бывал ли он в Риме, не видал ли он города, столь славного когда-то, и в котором глава Церкви его сейчас восседает на троне.
— Да что бы я там увидел, — отвечал он, — людей таких, как и везде, очень и очень далеких от святости.
— Неужели Вам не было бы интересно, — продолжал я дальше, — присмотреться поближе к различным народам; ведь чуть не в каждой стране вера принимает иную форму?
— Ты молод, — перебил меня священник, — принадлежишь свету, потому так и считаешь, я же — иначе.
— Но ведь и Вы, — ответил я на это, — пребывая в Париже, молоды были.
— Был таковым, — сказал он, — но не так. Господь проявил свою милость, позволив мне отодвинуть все и посвятить себя исключительно Ему. Первая цель для человека — заботиться о том, чтобы познать Спасителя.
Сильная грудная судорога, что случилась с ним в этот момент, заставила его удалиться из трапезной».
С этим отрывком я впервые познакомился, чуть ли не пару десятков лет назад (во второй половине 60-х годов), и никак не предполагал, что мне придется когда-то к нему возвратиться. Но не прошло и двух лет, как я вспомнил про него, случайно узнав про краткую заметку, опубликованную после 1812 года в некой голландской газете[3]. Содержанием заметки был рассказ сержанта Гийсберта Бернтропа из голландской легкой кавалерии, который принимал участие в русской кампании, и после Березины, пробирался на родину через Польшу, Пруссию и германские княжества. Так вот, Бернтроп, заболев в январе 1813 года воспалением легких, срочно разыскивал священника, которому мог бы исповедаться. Ему указали такого «неподалеку от Одера, в монастыре, храм которого венчал прекрасный купол». Исповедовался он по-французски, что, возможно, и не столь существенно, гораздо важнее своего рода шок, пережитый голландцем, когда он увидал сквозь решетку исповедальни лицо человека с длинными волосами. Это было лицо Наполеона! Тогда я подумал, что Бернтроп, если и не поддался обману своего возбужденного болезнью воображения, то просто увидел человека, похожего на императора. Вполне возможно — лицо двойника. Этот случай чем-то напомнил мне то, что спустя более чем десять лет встреча с неизвестным монахом так запомнилась Пирху.
Сопоставление этих эпизодов в единую последовательность, тем не менее, было весьма случайным и только в мае 1971 года я убедился, что это было справедливым.
В мою «меблированную комнату» в Риме по адресу Виа-дель-Боскетто, 60 (пансион «Conca d'Oro») постучал человек, который представился как Гарсиа Техада и сообщил, что он испанец и занимается в Италии историческими исследованиями наполеоновской эпохи, после чего попросил помочь объяснить несколько вещей, связанных с Польшей. При этом он сказал, что узнал обо мне в редакции ежемесячного журнала История в Милане, куда я отправил статью об отношениях Мюрата с поляками.[4] В основном, его интересовало следующее: пребывание Наполеона в Познани в 1806 году, находящаяся в Шамотулах «Башня Черной Княгини» и… монастырь филлипинов в Гостыне!
Техада что-то недоговаривал, что я быстро почувствовал и сразу заявил, что, либо он расскажет в чем дело, от начала до конца, либо пусть ищет помощи в другом месте. Одновременно я дал ему понять, что если речь идет о какой-то тайной политической игре времен 1806 года, то он попал к нужному человеку, и в доказательство своих слов показал ему свои заметки по исследованиям относительно дела Робо-Реварда (Robeaud-Revard) — «Великий Джокер»[5]. Проблема двойника, а так же имя известного наполеоновского шпиона, бывшего начальника французской контрразведки Шульмайстера, его заинтересовала. Мы договорились.
Во время второго своего визита Техада принес потрепанную кожаную папку («дипломат» эпохи барокко, изготовленный в XVIII веке) с надписью на английском языке «Chess-player 1806» («Шахматист 1806»). Просмотрев ее содержимое[6], я понял, что правильнее было бы перевести это как «Операция «Шахматист» 1806 года». Читая основной документ и видя в нем многочисленные диалоги и даже цитаты из «Гамлета», я поначалу посчитал, будто это литературное произведение. На самом деле, это был отчет об одной из наиболее авантюрных политико-диверсионных акций наполеоновской эпохи, организованной в 1806 году несколькими выдающимися членами оппозиционной, в тот период, партии тори, в такой тайне, что даже лондонская Сикрет Сервис не имела о ней понятия.
![ВКОНТАКТЕ Электронная Библиотека [Русские Книги] Читать На КулЛиб](/uploads/1736508568_vk_compact.webp)
![Шахматист - Вальдемар Лысяк - Электронная Библиотека [Русские Книги] Читать На КулЛиб coollib](https://cdn.coollib.biz/s20/1/0/4/1/9/10419.jpg)