Айзек Азимов
Лакки Старр и большое солнце Меркурия
1. Духи Солнца
Лакки Старр со своим маленьким другом Джоном Бигменом Джонсом, а также молодой инженер, шедший впереди, поднимались к воздушному шлюзу, служившему выходом на поверхность Меркурия.
Да-а… Скучать не приходится, подумал Лакки.
Он прилетел на Меркурий всего лишь час назад и нигде, кроме ангара, побывать не успел. Бумажные формальности и осмотр его «Метеора», произведенный местными техниками, – вот, собственно, и все пока впечатления. Да, еще этот Майндс, Скотт Майндс, инженер, ответственный за Световой Проект. Он явно поджидал Лакки и сразу предложил прогуляться по поверхности Меркурия – «в целях ознакомления с достопримечательностями», как было добавлено.
Лакки, конечно же, умилился такому объяснению. Он внимательно рассматривал лицо инженера, маленький, будто срезанный, подбородок, нервно дергающийся рот и глаза, тревожно бегающие, глаза, которые неизменно ускользали от прямого взгляда. Во всем этом присутствовала несомненная тревога, обеспокоенность, во всяком случае.
Ну что ж, достопримечательности так достопримечательности… Может быть, прогулка с этим Майндсом прояснит хоть что-то в здешних проблемах, так озаботивших Совет Науки…
Что до Бигмена Джонса, то он готов был следовать за Лакки куда, когда и для чего угодно. Правда, едва они начали облачаться в скафандры, брови его удивленно взметнулись: скафандр Майндса был украшен кобурой, из которой торчал приклад крупнокалиберного бластера. Лакки, перехватив вопросительный взгляд, кивком успокоил друга.
Когда инженер, а вслед за ним Лакки и замыкающий шествие Бигмен очутились на поверхности, то в этой внезапной, почти кромешной тьме они, на какое-то время потеряв друг друга из виду, видели только яркие звезды, равнодушно глядящие сквозь ледяной вакуум.
Первым ожил Бигмен. Здешняя гравитация почти не отличалась от родной марсианской. И чернота ночей с такими же немигающими звездами вдалеке – была для него привычной.
– О! Да я, кажется, кое-что начинаю различать! – бодрым дискантом известил он своих спутников.
Лакки, который тоже успел освоиться в темноте, думал тем временем о странном свете – не свете даже, а легкой дымке, мерцающей над как попало раскиданными бледно-молочными скалами. Нечто подобное ему приходилось видеть на Луне, с ее двухнедельной ночью. Тот же безысходно-унылый пейзаж, те же голые и невообразимо холодные скалы, не знающие ни ветра, ни инея, та же молочность. Но Луна-то освещается Землей, чье сияние в 16 раз ярче полнолунного света, – того самого, на который так славно воется собакам. Здесь же попросту нет ни одной близкой планеты…
– Этот свет – звездный? – Лакки начисто отметал такую возможность, но все же спросил.
– Нет, сэр. Обычное свечение короны Солнца. – В голосе чувствовалась усталость человека, вынужденного без конца разъяснять очевидное.
– Ах да! – Лакки усмехнулся и хлопнул себя по лбу. – Ну разумеется, корона! Как же я сразу не догадался!
– Не догадался? – переспросил Бигмен, не очень-то понимающий, о чем идет речь. – Продолжайте же, Майндс!
– А вы бы лучше обернулись. И посмотрели на то, что у вас за спиной.
Оглянувшись, Лакки тихо присвистнул, а Бигмен и вовсе вскрикнул. Только бывалый Майндс стоял тихо.
Изломанная линия горизонта казалась процарапанной по краю жемчужного неба. Каждая деталь рельефа отчетливо видна. А на высоте примерно одной трети расстояния до зенита небо мягко светилось огромными изогнутыми лентами.
– Вот так, мистер Джонс, выглядит корона, – сказал Майндс.
Даже глубочайшее изумление, которое овладело Бигменом, не смогло подавить сложного комплекса чувств, связанных с представлениями о приличиях.
– Зовите меня, пожалуйста, Бигменом! – сердито бросил он и лишь затем воскликнул: – Солнечная корона, да? Ого! Ничего себе! Не предполагал я, что эта штука окажется такой здоровенной!
– Миллион миль в диаметре, даже чуть больше. И учтите, что мы в данный момент находимся на Меркурии, ближайшей к Солнцу планете, всего в 30 миллионах миль от светила. Вы, кажется, с Марса, если не ошибаюсь?
– Да, я родился и вырос там, – последовал полный и гордый ответ.
– Так вот, если бы вы сейчас посмотрели на Солнце, оно оказалось бы в 36 раз больше и ярче, чем то, которое освещало ваше детство. Настолько же, естественно, ярче и крупнее выглядит отсюда корона.
Лакки кивнул и подумал о том, что применительно к Земле 36 меняется на 9, а корону оттуда увидишь только при полном затмении…
Ну что ж, Майндс, кажется, не обманул их. Обещанные достопримечательности существовали на самом деле, и еще какие… Лакки мысленно заполнил корону спрятавшимся за горизонтом Солнцем, и от этого воображаемого зрелища перехватило дыхание.
Майндс между тем продолжал говорить:
– Они называют этот свет Белым Духом Солнца!
– Белый Дух? – удивился Лакки. – Звучит неплохо! Даже, я бы сказал, красиво!
– Красиво?! – взвился вдруг Майндс. – Не сказал бы! На этой планете только и знают, что болтать о духах! Веселенькое местечко, нечего сказать! Все наперекосяк! И шахты рушатся, и… – Туг его голос, не выдержав возмущения, прервался.
С чего это мы так раскипятились? – подумал Лакки, после чего вслух спросил:
– Майндс, мы могли бы узреть сей феномен? Я имею в виду Белого Духа.
– Да, конечно, тут неподалеку… Особенно, если принять во внимание меркурианскую гравитацию. Кстати, советую вам глядеть под ноги. Тропинок тут нет, а свет короны весьма коварен. Так что давайте-ка лучше включим фонари. – Майндс нажал кнопку, и луч, брызнувший из шлема, осветил желто-черную мешанину грунта.
Зажглись еще два фонаря, и неуклюжие фигуры двинулись вперед. Толстые подошвы ботинок не производили ни малейшего шума, и только вибрация воздуха в скафандрах отмечала шаги.
Майндса продолжала душить все та же злость.
– Ненавижу! – хрипел он сквозь зубы. – Ненавижу Меркурий! Я торчу здесь шесть месяцев – целых два меркурианских года! – и мне все осточертело! Кто мог подумать, что за шесть месяцев не будет сделано ни-че-го! Ровным счетом. Ну просто все не так на этой планете! Она самая маленькая. Она ближе всех к Солнцу. Она обращена к нему только одной стороной. Там, – он указал рукой на сияние, – всегда жарко, там такое пекло, что плавится свинец и кипит сера! А в той стороне, – снова взмах рукой, уже в противоположном направлении, – единственная во всей Системе планетная поверхность, которую Солнце не освещает никогда и не греет, разумеется. Замечательно, что там говорить!
Он умолк, чтобы наверняка перепрыгнуть шестифутовой ширины трещину, след древнего катаклизма, который никак не мог затянуться без ветра и смены погоды. Прыжок получился неловким – типичный прыжок беспомощного землянина, на минуту оторванного от искусственной гравитации, имитирующей земную.
Бигмен не преминул презрительно цокнуть языком, прежде чем, как и Лакки, вместо суетливого прыжка, просто широко шагнуть.
Они продвинулись еще на четверть мили, пока Майндс, внезапно остановившись, не сообщил:
– Это можно увидеть отсюда и именно сейчас.
Он резко выбросил обе руки вперед, что помогло ему избежать падения на спину. Лакки с Бигменом после нескольких коротких подскоков, гасящих инерцию, остановились как вкопанные.
Майндс выключил фонарь и пальцем указал вперед, на небольшое белое пятнышко, которое было намного ярче всего солнечного света, посылаемого на Землю.
– Мы на вершине Черно-Белой горы, – продолжил инженер. – Наилучшее место для наблюдений.
– Черно-Белая – это название? – уточнил Бигмен.
– Да. Причем весьма точное. Как видите, терминатор делит ее на две почти равные части. Употребленный мною термин применяется для обозначения границы между светом и тенью.
– Знаем! – Бигмен вспылил, минуя, как всегда, промежуточные стадии. – Грамотные!
– Так вот… Их два, этих пятна. Еще одно, точно такое же, можно видеть над южным полюсом. У экватора граница света и тени то поднимается, то опускается на 700 миль, меняя направление движения каждые 44 дня. Здешняя полумиля в сравнении с этим – сущий пустяк. Вот почему обсерватория размещена у северного полюса, а не где-то в другом месте… Однако вернемся к нашей горе. Нетрудно заметить, что сейчас освещена только верхняя ее часть. Позже, когда Солнце опустится еще ниже, тень затопит всю гору.
– Остается уже только вершина, – отметил Лакки.
– Да, пара футов, которые вот-вот погрузятся в темноту. А через двое земных суток свет возвратится вновь.
Пока Майндс живописал картины природы, белое пятно сжалось до точки, пылавшей яркой звездой. Все трое замерли в ожидании.
– А теперь ненадолго отвернитесь, – велел Майндс. – Пусть глаза привыкнут к темноте.
![ВКОНТАКТЕ Электронная Библиотека [Русские Книги] Читать На КулЛиб](/uploads/1736508568_vk_compact.webp)
![Лакки Старр и большое солнце Меркурия - Айзек Азимов - Электронная Библиотека [Русские Книги] Читать На КулЛиб coollib](https://cdn.coollib.biz/s20/1/0/7/9/1/3/107913.jpg)