Читать интересную книгу "Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов"

в такое захолустье, а этот, хотя и не улыбался, выглядел так, словно совсем не был раздосадован тем, что встречает праздник Шествий здесь, а не в столице.

– Вы усердно трудились весь год и заслужили награду – отдых, тепло праздника и близких рядом.

Люди за столами негромко загудели, думая, что речь подошла к концу, но следующая реплика заставила их умолкнуть.

– Но есть тот, кто не отдыхает никогда, кто не знает праздников или перерывов. Это Стужа. – Голос Эрик Строма окреп, и бархатистые нотки из него ушли. – Она взяла в тиски наш континент. Окружает наши города. Охотится на них, как хищник – на жертву. Но хищник охотится, потому что голоден, для того, чтобы выжить… Стужа не такова. У неё нет разума. Она – царство вечного льда, в котором для людей нет ничего, кроме смерти. Поверьте мне, потому что я был там не раз – и на уровне Души, доступном ястребу, и в Мире, что доступен охотнику.

Теперь в зале стало совсем тихо – кто-то уронил на пол пуговицу, и звук вышел просто оглушительным. И вдруг раздался звонкий детский голосок – к счастью, не кого-то из моих, я бы, наверное, сгорела от стыда на месте.

– Какая она? Стужа?

Я была уверена, что ястреб и бровью не поведёт, как в прошлый раз, когда кто-то хмыкнул, но он повернулся туда, откуда зазвучал голос ребёнка.

– Нет места, где человек чувствовал бы большую неуместность, чем там. Это земля снитиров…

– И препараторов! – добавил ребёнок, осмелев, и, судя по звуку, получил хороший шлепок.

– И препараторов, – кивнул Эрик Стром, отворачиваясь от ребёнка и снова глядя на всех нас. – Я говорил, что каждый важен, и не лгал. Дерево не может выживать без листьев и ветвей, но без корней оно никогда не стало бы деревом. Препараторы – корни, на которых стоит Кьертания. Их служба безмерно опасна – и безмерно почётна. – Что-то такое промелькнуло в его лице на этих словах, но это случилось слишком быстро, чтобы разобрать, что именно. – Тепло в ваших домах. Целостность границ ваших городов. Добыча дравта. Движение поездов и парителей… Всё это было бы невозможно без них.

Его голос смягчился, как будто ястреб почувствовал, что достиг эффекта, которого хотел, прочитав это в десятках глаз, обращённых к нему с надеждой и ужасом.

– Я понимаю, что этого дня многие ждали с тревогой. – Мне показалось, что он скользнул взглядом по мне, но, подозреваю, в этот миг каждый, готовившийся пройти Шествие, почувствовал то же самое. Эрик Стром был хорошим оратором. – И я понимаю эту тревогу. Мы не выбираем, иметь ли способности к усвоению, или нет. Кто-то увидит в этом проклятие, а кто-то – благословение. Кто-то – возможность, а кто-то – тяжёлый груз. – Он помолчал несколько секунд, и я подумала: интересно, как когда-то воспринял это он сам. – Выбор за вами. Я только желаю каждому, кто пройдет Шествие, принять своё призвание с достоинством. Препараторы заботятся друг о друге. Вам помогут, обучат и будут поддерживать на протяжении всей вашей службы. Не тревожьтесь о будущем. Сейчас – время для пиршества в кругу друзей и семьи. Танцев, игр и благодарности. С теми из вас, кто пройдёт Шествие, мы ещё поговорим позже. До тех пор – не думайте ни о чём, кроме самого главного. Стужа здесь, но все мы живы! – он повысил голос, и люди за столами вторили ему – сначала робко, но потом всё более уверенно.

Он спустился со сцены и сел за стол, больше не глядя ни на кого, и сразу же принялся за еду.

В тот же миг под своды зала полетело звяканье сотен ложек и вилок. Еды хватит всем, но отдельная азартная радость праздника – быстрее всех ухватить лучший кусок.

В детстве мы с Ульмом и Гасси носились по всему залу, для скорости пролезая, когда надо, под столами, чтобы успеть и туда, где растаскивали ароматную свинину, и туда, где за минуты не оставалось ничего от огромной горы пирожков с олениной, испечённых на кухне магистра. В прошлом году, несмотря на смутную тревогу за Седки, я съела столько сладких блинчиков с начинкой из яблок и сыра, что еле встала из-за стола.

В этом мне кусок в горло не лез от волнения. Я механически наполнила тарелку пирожками с рыбой, сыром, сушёными яблоками; кто-то плюхнул в середину кусок куропатки, сочащийся розовым, но съела я всего ничего.

Странно: до речи Эрика Строма я чувствовала себя почти спокойной, готовой ко всему, но теперь всё внутри дрожало от страха и предвкушения. Я не знала, чего именно боюсь. Что тогда, много лет назад, случилась ошибка, и сейчас у меня не получится пройти Шествие? Что я пройду его недостаточно хорошо и не бывать мне ястребом? Что завтра я навсегда покину Ильмор? Ещё недавно мысли об этом вызывали у меня только мрачное торжество, но теперь, глядя на соседей по столу – я всех здесь знала – на аляповатую стенную роспись, восхищавшую меня в детстве, на сам город за высоким вымытым по случаю праздника окном, я вдруг почувствовала, что на глаза наворачиваются слёзы, и порадовалась тому, что моя семья сидит далеко.

Музыканты поднимались на сцену и настраивали инструменты. Следовало поторопиться с едой – вот-вот должны были начаться танцы, а тогда столы сдвинут к стенам, и есть станет не так удобно.

– Сорта! – Я обернулась и тут же отвела взгляд. Передо мной стояла мать Гасси. Худая, как ветка, с побелевшими волосами, – раньше они были цвета тёмного золота – в лучшем платье, тёмно-синем, с вышивкой, и распахнутой на груди лохматой шубе.

– Или лучше «Иде»? Прости, не знаю, как тебя сейчас лучше называть. – Она говорила, запинаясь на каждом слове, делая долгие паузы после каждого слова, как будто задумываясь: стоит ли продолжать?

– Лучше Сорта. Здравствуйте…

– Здравствуй, здравствуй. – Она по-птичьи покивала и рассеянно взяла с моей тарелки надкусанный пирожок.

– Я от этого уже откусила. Может быть, вы хотите лучше…

– Как я рада тебя видеть. – Она быстро моргала – Гасси делал точно так же – и явно совершенно меня не слушала. Пирожок она есть не стала и так и держала в руках, как будто позабыв о нём. – Как ты выросла. Совсем взрослая девушка. Удивительно, удивительно. Я тебя совсем не вижу в последнее время. Как нарочно, забавно, да?

– Да, очень забавно. – Я отчаянно озиралась по сторонам, стараясь, чтобы она не заметила, и надеясь увидеть кого-то, кто пришёл бы мне на помощь.

– Раньше ты всё время ходила в школу мимо нашего дома. А теперь совсем перестала.

– В этом году