Читать интересную книгу "Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов"

хороводе скорости и цвета. Арте вспомнил, что должен участвовать, приложить к этому силу Аждая. Если он не сделает это немедленно, боги догадаются, что его слова о защите были всего лишь блефом. Он запаниковал – а в следующий миг почувствовал, что в энергии, проходящей сияющим столпом через Дайну, есть и сила Аждая. Это случилось само собой.

Кажется, они парили так очень долго, и в какой-то момент ему показалось, что он не может больше выдерживать вой ветра в ушах и чудовищное давление… А потом в мешанине цветов вдруг появился просвет… И Артем увидел, что они парят уже не над золотым песком долины Литта, а над полом в незнакомой комнате.

Единственным источником света в ней было пламя в огромном очаге. Там пылали сосновые ветки, и Артем представил запах хвои, домашний, простой, и почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза.

У очага, за большим грубо сделанным столом, сидела темноволосая девушка. Ее нечесаные волосы лежали на спине небрежной копной. На плечах поверх мехового пальто был повязан разноцветный шерстяной платок – такие платки могли быть только дома. Стол перед девушкой был исчерчен узорами.

– Все это время она пыталась связаться с нами! – крикнул он Гану. – Она! Девушка из подвала!

В ту ночь в Красном городе у Артема не было времени долго разглядывать пленницу Сандра, но он все равно запомнил ее лицо.

Дайна вздрогнула всем телом, ее лицо запрокинулось, и Артем протянул руку, коснулся ее щеки. Помог ей – сам не зная как, и сумятица цветов прояснилась. Рывком пространство обнажило еще кусок картинки. Теперь, пусть и смутно, они видели лица людей в комнате. Артем узнал Павла и еще нескольких человек.

– Это же ученые! Они живы! Эй! Здравствуйте! Здравствуйте! Павел! Эй!

Это было как пытаться докричаться сквозь толстое стекло. Никто его не слышал – ни ученые, ни темноволосая девушка, шепчущая что-то над своими рисунками.

– Что-то не так, – сказал Ган, с трудом цедя слова. – Они не слышат. Почему? – Его слова тянулись, как сквозь смолу.

А потом в комнату вошла Кая.

Ган закричал, ударяя в стенки невидимого пузыря, который не давал их голосам пробиться к ней.

– Кая! Кай!..

Она на миг замерла, нахмурилась, будто припоминая что-то, – и двинулась дальше.

– Что такое, Павел? Я собиралась спать. И хотела зайти к Тоше. Кстати, хотела спросить у вас – вы помните про специальное седло, о котором он просил? Если он сможет передвигаться хотя бы верхом, это… Что-то случилось?

Ее голос звучал незнакомо. Может, потому что стенки пузыря искажали его. А может, Артем от него отвык. Он знал этот голос лучше, чем чей бы то ни было, – все его интонации, переливы. Арте слышал его впервые.

– Анле упомянула тебя, прежде чем впасть в транс.

– Транс?

– Подойди ближе. Видишь? Очень напоминает состояние, в котором она была во время контактов. Тремор рук. Зрачки…

– Что, черт возьми, происходит? – рявкнул Ган, с трудом поворачивая к Артему голову. – Она не слышит!

Голова Дайны запрокинулась сильнее, кожа на горле пугающе натянулась.

– Попробуй ты позвать ее, – сказал Ган. – Давай, ну? Они сказали, времени мало.

Артем послушался:

– Кая! – Сердце дрогнуло.

Кажется, он целую вечность не произносил ее имя. На долгий миг он поверил, что она услышит.

Но Кая даже не вздрогнула. Продолжала говорить с Павлом, вслед за ним подошла ближе к столу и темноволосой девушке.

Ган с трудом сделал шаг вперед – и пузырь, в котором они находились, поплыл, качаясь, как кусок слизи, увлекая их за собой.

Они оказались ближе к столу, и Артем различил испещрившие его символы. Цветки с волнистыми лепестками, маленькие солнца…

– Она – их видящая. Вот как они пытались связаться с нами. Но почему сейчас не выходит?..

Время утекало сквозь пальцы. Артем представил, как в следующее мгновение комната вместе с Каей тает в темноте, и запаниковал.

Он сам не знал, что именно сделал, но их пузырь запульсировал. Дайна вздрогнула, словно через ее тело пропустили электрический разряд. Артем испугался – но поделать ничего не мог.

Кая опустилась на стул напротив видящей – коснулась протянутых рук… Ее глаза широко открылись, и она негромко вскрикнула, как вспугнутая птица.

Кая что-то увидела.

– Что это? – спросила она, силясь вырвать пальцы из рук видящей.

Она не смогла – девушка, которую Павел называл Анле, держала крепко. Ее глаза все еще были слепо распахнуты. Она выглядела точь-в-точь как Дайна. Обе были в трансе – будто грезили наяву.

– Что, Кая? – Павел подался вперед. – Я ничего не видел. Кто-то видел?

Кая не слушала его.

– Ган? – прошептала она, подаваясь вперед и крепче сжимая руки Анле. – Артем?

Они оба закричали, как будто верили: чем громче звать, тем скорее тебя расслышит тот, с которым вас отделяют друг от друга неизмеримые пространства.

Артем ударил в стенку пузыря всем телом, сам не зная, чего надеется добиться. Пузырь упруго спружинил, отталкивая, и Арте бросился на его стенку еще раз, еще… и выпал наружу.

Он не успел удивиться. Звуки, запахи, порыв холодного – очень холодного – ветра оглушили и ослепили его.

Пахло сосной и елью. Деревом и костром. Железом, сыростью, сухой травой. Пахло домом – он почувствовал, что плачет и ничего не может с этим поделать. Слезы сами за собой неудержимо побежали по щекам.

За окном завывал ветер. Особенный – так он звучит, только когда несет по свету миллионы снежинок, сливающиеся в нем в одно целое. Метель. Метель!

Запахи и звуки доносились как будто издалека, сквозь сон, – и все равно истосковавшиеся уши и ноздри ощущали их так ярко… Здесь была зима, холод, голод… Там – тепло, и неведомые фрукты, звенящее синее летнее небо…

И все равно – здесь был его дом.

– Артем!

Кая смотрела на него, подаваясь навстречу всем телом. Она не могла подойти – не могла даже подняться из-за стола. Руки видящей, судя по побелевшим костяшкам, превратились в стальные тиски. Глаза Каи, серые, какими бывают облака только там, дома, были распахнуты ему навстречу. В них стояли, не проливаясь, слезы. Губы дрожали. Такой Артем никогда не видел ее – и, хотя времени было мало, хотя он и сам не знал, что именно сделал, чтобы попасть сюда, – долгие несколько секунд он просто смотрел на нее.

Смотрел.

– Ты здесь! – Он протянул к ней руку, но пальцы прошли сквозь нее, словно оба они были сотканы из дыма костра.

Где-то далеко, на другом конце света, суетился Павел; задавал Кае вопросы, возбужденно гудел, переговариваясь с другими учеными.

Все это не имело значения.

– Я здесь, – повторила она, и по ее щеке сбежала слеза. – Боже… Как это возможно?