Читать интересную книгу "Создатель злодейки. Том 2 - Sol Leesu"

выбралась из кровати. Казалось, ноги должны были подогнуться, а я – рухнуть, но восстановление тела Айлы оставалось поистине поразительным.

– Ох… Это еще что?

Стоило без задней мысли глянуть в зеркало, как я непроизвольно вскрикнула. Тело почти полностью покрыто отметинами. Любой решит, что меня избили.

«Как он вообще умудряется довести до такого?»

В принципе, я ожидала чего-то подобного еще с того момента, как он вцепился в меня и не отпускал ни на секунду…

Я потрогала шею, кожа которой была не просто багровой, а почти черной. Пока я внимательно разглядывала себя, к зеркалу подошел Киллиан. Он остановился позади и как ни в чем не бывало обнял меня за талию, притянув к себе.

– Я сильно сдерживался. Чтобы твое хрупкое человеческое тело вообще могло это выдержать.

Так вот что значит «оставить на мне метки от макушки до пяток, до последней ресницы». Оказывается, прошлый раз был еще щадящим.

Интересно, сможет ли тело Айлы долго выдерживать такого мужчину? Мое отражение в зеркале только сильнее убедило меня, что на сей раз он переборщил. Это были настоящие звериные укусы!

Вдруг синяки в отражении стали бледнеть, а потом совсем исчезли.

– А?..

Я издала звук изумления и потрогала шею – белую, без единого следа. Киллиан, наблюдавший это рядом, недовольно дернул бровью.

– Я думал, засосы никак не убрать даже божественной силой.

Странно. В прошлый раз следы держались довольно долго, и мне пришлось даже придумывать, как их скрыть, а сейчас они исчезли в одно мгновение. Как вообще работает это проявление божественной силы? Или дело в том, что я осознала себя богом?

– Хм, может, это проходит, если воспринимаешь их как раны… – пробормотал в сторону Киллиан, ненадолго задумавшись.

Я потрясенно глянула на него, а потом на свое отражение. Эти слова звучали весьма правдоподобно.

С округлившимися глазами я пробормотала:

– Неужели и правда так?

Стоило мне подумать: «Похоже на следы побоев, словно меня зверь покусал», – как метки тут же исчезли.

– Если так, выходит, и магия, и заклинания могут действовать на тебя или не действовать, в зависимости от того, как ты сама это воспринимаешь…

– Что? Вряд ли. Когда ты в первый раз наложил то убийственное заклинание, я так перепугалась, что успела мысленно умереть на все лады.

И когда я использовала огненное заклинание, тоже была уверена, что обожгусь, поэтому и подпрыгнула от неожиданности.

Киллиан склонил голову набок:

– Зато ты осознала силу бога.

Но ведь я до сих пор не вернула себе память, и это не то, что я могу контролировать по своему желанию. Поэтому, даже вызывая петлю, я все равно десятки раз пронзала себе горло, хоть сила и принадлежала мне.

В этот момент я вспомнила о Линде, запертом в подпространстве. Говорили, что подпространство – это нечто вроде космоса, одна тьма, без верха, низа, правой и левой сторон, где даже течения времени не чувствуется.

Я слышала, что Луис, нарушив приказ Киллиана и позволив себе лишние слова, вместе с Линдой был заперт там и должен был весь месяц пытать его без перерыва – такое ему выпало наказание. Услышала я это, кстати, от самого Киллиана.

– Эко, – бархатным голосом позвал меня Киллиан, пока я мысленно жалела «коврик», которому так долго предстояло там торчать.

Это имя, до смешного непривычное, прошлой ночью я слышала десятки, сотни раз и оттого уже выучила наизусть. Пока в нем было больше откровенно плотских желаний, чем нежности.

Неосознанно вспыхнув, я подняла на Киллиана глаза, и он, сунув большой палец себе между губ, без колебаний прокусил его до крови.

– Искренне попроси. До тех пор, пока мое заклинание до тебя не дотянется.

С кончика его пальца заструился священный золотистый свет.

Зачарованная, я смотрела на эту световую ауру, раскинувшуюся, как тысячи звезд Млечного Пути в ночном небе. Потом я медленно протянула руку и провела ею в воздухе. Я впервые видела такое прекрасное заклинание.

Когда-то в карете Киллиан с помощью заклинания пожелал мне удачи. Тогда мягкий свет, похожий на мерцание светлячков, до краев наполнил карету, словно звездное небо. Вспомнив это, я почему-то подумала, что и сейчас, возможно, наблюдаю какой-то вид благословляющего заклинания.

Незаметно для себя я протянула руку и зачерпнула пригоршню звездных осколков. Я знала, что это всего лишь сопутствующий эффект, но все равно было жаль, что, едва коснувшись моей ладони, они теряли свет и исчезали.

Одновременно с этим Киллиан протянул ко мне руку и, взяв мою, стал чем-то густо рисовать у меня на запястье. Почувствовав обжигающий жар, я увидела, как по коже стекают капельки крови.

Со стороны зрелище можно было назвать жутковатым, но, странное дело, я разволновалась от одной мысли, что его заклинание, которое, казалось, никогда не сможет до меня дойти, все-таки подействует. Да и не стал бы Киллиан применять ко мне какое-то вредное колдовство. Если он чего-то желает, то, что бы это ни было, пусть оно просто дойдет до меня. Как только я об этом подумала, световое облако вошло в мое запястье.

– Ах…

Я изумленно выдохнула и ощупала клеймо, оставшееся на моем запястье. Роскошный золотистый узор ярко переливался при каждой смене угла. Кожу не жгло и не щекотало, и я никак не могла понять, подействовала ли на меня магия или просто нарисовался узор, создавая видимость сработавшего заклинания.

– Оно сработало?

Когда я подняла голову и посмотрела на Киллиана, он, как и ожидалось, улыбался очень довольной улыбкой. Затем, используя то же заклинание, он начертил такой же узор и на своем запястье.

– Не думал, что это действительно сработает.

Присмотревшись повнимательнее, я поняла, что его улыбка выражает не просто удовлетворение, а нечто большее.

Воздух вокруг Киллиана изменился. Перемены были едва уловимыми, но, возможно, я просто привыкла следить за каждой его реакцией, поэтому заметила их. Привычная атмосфера скуки, мрака и порой отрешенности стала чуть слабее.

Я молча моргнула:

– Что это за заклинание?

– Ну…

Эй-эй? Почему не говоришь?

– Подозрительно звучит?

Только что я сказала, что буду верить Киллиану, что бы он ни делал, а теперь вдруг стало тревожно. Не хотелось, чтобы меня превращали в человека, который говорит одно, а делает другое.

– Ну, я все равно верю. Верю, ладно?

Я прищурилась и уставилась на него, и он тихо рассмеялся. Его смех ощущался как свежий ветер, свободно проносящийся по лесу, лаская травы и деревья.

– Пусть это и будет наказанием. Я просто не скажу, в чем оно, до тех пор, пока не придет время.

В знак собственной невероятной снисходительности он