Читать интересную книгу "Фантастика 2025-148 - Анна Сергеевна Платунова"

самом деле не так ужасно, как тебе кажется. Я, конечно, офигел от таких известий, но не до потери человеческого облика. Мы уже вполне нашли общий язык.

— А можно мне… — тихо, почти шёпотом проговорила она и запнулась.

— Пойдём, горе луковое, — фыркнул я, чуть отстраняясь, и огляделся. Своих в обозримом пространстве не осталось никого, и мне захотелось неодобрительно выругаться. Потом я вспомнил, что нахожусь тут почти не при исполнении, охрана делегации в мои обязанности не входит и является головной болью совсем другого человека, и выкинул ненужные заботы из головы. — Тут, правда, далековато.

Она подняла на меня полный недоумения взгляд, зябко повела плечами и, поморщившись, тряхнула головой.

— Ерунда, пойдём.

И мы двинулись в обратный путь в сторону корабля. Вцепившись в моё запястье, — причём у меня сложилось ощущение, что это была попытка предотвратить мой побег, — Рури неслась вперёд едва не вприпрыжку. В разговоре повисла неловкая пауза, но заполнять её женщина не рвалась, а я воспользовался возможностью спокойно проанализировать ситуацию.

Точнее, не ситуацию, а собственную на неё реакцию, потому что никаких вопросов по существу не было, зато было всё то же неразрешимое противоречие. Я никак не мог понять собственного отношения к зверушке.

Эх, полцарства за пять минут разговора с зятем! Удачного себе мужа Варька нашла с этой его эмпатией, ничего не скажешь. Только когда я ещё Инга увижу; придётся по-честному разбираться, самостоятельно.

Совершенно определённо, я был рад её видеть и рад, что она благополучно добралась до родного мира, но ведь это совсем ни о чём не говорило. Да, меня не разозлила её истерика, хотя плачущих женщин я искренне недолюбливаю, и никакого желания утешить они у меня не вызывают. Но это, опять же, ровным счётом ничего не значило: я ведь прекрасно понимал причины этого взрыва, и сложно было не признать их достаточно вескими. А всё остальное… нет ничего остального!

На этом месте мне в голову скромно забрела весьма запоздалая, но здравая мысль, и я опять почувствовал себя идиотом.

Я, чёрт меня побери, несколько месяцев подряд то и дело возвращаюсь мыслями к этой женщине, думаю о ней, что-то анализирую, пытаюсь разобраться. Учитывая, что прежние увлечения всегда существовали по принципу «с глаз долой — из сердца вон», диагноз-то очевиден! Или нет?

До корабля я добрался уже в довольно взвинченном и раздражённом состоянии. Я её точно или придушу, или женюсь, чтобы только избавиться от этих идиотских рассуждений ни о чём! Тьфу!

В корабельном шлюзе мы надолго не задержались: современные системы деактивации работают быстро и качественно, с этим у нас всё просто. Зайдя по дороге в медблок и потратив там минут пять на контрольные проверки и пробы крови, — Рури, кстати, тоже досталось, — мы точно так же рука об руку добрались до моей каюты.

— Ох, Семён, наконец-то ты! — с порога поприветствовала меня добровольная сиделка. — На, забирай своего оглоеда, сил никаких больше нет!

— Привет, Джейн, — хмыкнул я, принимая из рук штурмана тихонько попискивающего малыша. Рури замерла на пороге, глядя на всех нас очень странным взглядом; не то испуганным, не то удивлённым. — Чем он тебя так ухайдокал?

— Первый раз вижу ребёнка, который столько ест, да ещё категорически отказывается идти с рук, — отмахнулась она. — Вышла я уже из того возраста, когда хватает сил и здоровья целый день таскать на руках ребёнка. Избаловал ты его; тебе хорошо, ты вон какой бугай, не устаёшь!

— Никто его не таскает, — хмыкнул я. — У меня просто не забалуешь, да, шантажист мелкий? А тут добрая тётя, послушная, дрессированная; по первой команде сразу на руки хватает, развлекает всячески.

— Чувствуются гены, — насмешливо улыбнулась пожилая женщина, похлопав меня по плечу. Тут взгляд её упал на замершую Рури, и штурман, озадаченно вскинув брови, с вопросительным укором уставилась на меня.

— Спасибо, что согласилась помочь, — сделав вид, что ничего не заметил, поблагодарил я. — Авдеев отправил меня бездельничать, так что больше мы тебя мучить не будем.

Вместо ответа она, нахмурившись, недовольно качнула головой и одарила меня ещё одним укоризненным взглядом. Но, к счастью, высказываться на тему «как не стыдно баб водить» не стала, видимо, сообразив, что это совершенно её не касается. В том, что мысли её крутились где-то в этой области, я не сомневался; там всё по лицу было прекрасно видно.

— Пока, Ярик, — улыбнулась она мелкому, помахав ему сухой покрытой морщинами ладонью. — Расти настоящим мужчиной! — и удалилась. Намёк был более чем ясный, а невысказанное «не то что папочка» можно было прочитать по её прямой спине.

Ну вот, и эта туда же, всем хочется меня повоспитывать. Наружность у меня такая располагающая, что ли? Вроде же на беспомощного маленького мальчика не похож!

— Ярик? — уточнила Рури, пристально глядя на меня, когда за Джейн закрылась дверь.

— Ну, полностью Ярослав. Ты же не написала, как его зовут, — я пожал плечами. Вздрогнув, будто очнувшись, женщина шагнула ко мне, протянула мелко дрожащую руку, аккуратно коснувшись детского носика. Нос тут же сморщился, а потом случилось неожиданное — мелкий издал звонкий переливчатый возглас и улыбнулся. — Смотри, кажись, признал, — хмыкнул я. — Он до сих пор не улыбался, — пояснил на вопросительный взгляд Рури. Она сама робко, очень неуверенно улыбнулась, продолжая гипнотизировать малыша тем же непонятным взглядом.

Опомнившись, — а то стоим столбами посреди каюты, — я свободной рукой перехватил зверушку за предплечье, подвёл к краю кровати, усадил и буквально всунул в дрожащие руки ребёнка. Сам, правда, остался сидеть рядом на полу на коленках, на всякий случай страхуя: Рури выглядела заторможенной и совершенно невменяемой, могла и уронить, а то и в обморок грохнуться.

Правда, опасался напрасно, женщина в конце концов всё-таки очнулась. Бережно прижала ребёнка к себе, что-то тихонько невнятно шепча. Некоторое время мы так и сидели, практически не шевелясь. А потом она подняла на меня взгляд и улыбнулась.

Есть такое довольно расхожее выражение, «сиять улыбкой». Я всегда был уверен, что это нечто вроде аллегории, означающей очень искреннюю и радостную улыбку, а теперь вдруг понял: чушь несусветная.

Рури сейчас именно сияла, от неё как будто в самом деле исходил свет и почти солнечное тепло. Оказалось решительно невозможно не улыбнуться в ответ; хотя, подозреваю, у меня улыбка получилась довольно вымученная и кривая.

Я к собственному удивлению почувствовал себя в этот момент форменным подонком и настоящим чудовищем. Как будто этого ребёнка я не получил внезапно в виде заказной бандероли с курьерской доставкой, а сам лично и очень грубо отобрал у любящей матери, равнодушно